Дверь распахнулась, воин отошел в сторону, и боярышня увидела сидящего у стены слугу дона Игнасио. Вид у него был взъерошенный и неопрятный, но сильнее всего бросался в глаза туповатый блуждающий взгляд и приоткрытый рот с текущей слюной.

— Хм, интересно. Вчера он таким не был. А его никто не бил по голове?

— Может, и ударили в драке, но после этого у него хватило ума броситься к дону и как-то убить его. Ты ж видела!

Ей хотелось сказать, что ничего она не видела, потому что была занята раной князя, но из деликатности промолчала. Во-первых, лечение было не ахти какое героическое и напоминать о нем не стоило.

Евдокия подошла поближе к слуге, вгляделась в него. Перемена в нем была ужасающая. Вместо мужчины с цепким взглядом сидел безмятежный дурачок. В момент похищения Дуня не разглядывала его, но ранее видела мельком и сейчас еле узнавала. Часть мышц в его теле словно бы отказалась работать, но как-то избирательно.

Она спросила на латыни, не стыдно ли ему изображать из себя идиота. Но тот никак не реагировал на неё.

— Не ест-не пьёт, говоришь?

— Попробовали насильно водой напоить, чтоб не сдох раньше времени, но ему трудно глотать.

— И ходит под себя? — преодолевая брезгливость, Евдокия наклонилась к лицу слуги, пытаясь понять, что же с ним не так. Ее взгляд скользнул ему под рубаху. По ее совету воины дали мужчине новую одежу и она оказалась ему велика. Царевич кашлянул, а Дуня пробежалась взглядом по всему телу слуги, вновь ловя мысль, что слишком избирательно-показательно перестали работать некоторые мышцы.

— Обмочился токмо.

— Да чую я, чую, — поморщилась боярышня и распрямившись, задумчиво посмотрела на царевича. Тот приподнял бровь, удивляясь поведению подруги. Только что она морщила нос и брюзжала на несвежую княжью рубашку, а тут прям прилипла к вонючке. Иван Иваныч хотел даже взглядом укорить ее, но она вдруг подмигнула ему и вернула своё внимание слуге.

— Так значит, — начала она на латыни, — дона Игнасио откачали при помощи моих снадобий?

Царевич набрал в грудь воздуха, чтобы ответить ей, но промедлил и согласно кивнул. Князь же непонимающе посмотрел на боярышню и племянника.

Евдокия не сводила глаз со слуги, стараясь не упустить реакцию на свои слова. Она не понимала, как он воздействовал на свое тело, но была уверена, что потеря разума — это симуляция. Владение подобной методикой выводило его из ряда обычных слуг. Да даже сама идея симулировать безмозглость гениальна. Это ж броня против любого физического воздействия на Руси.

— И дон согласен работать на нас? — она произнесла это с торжеством, надеясь выбить симулянта из равновесия.