Потом взял Ирину за подбородок и повернул ее лицо так, чтобы на него падал свет тусклой лампы, которая висела под потолком в железном наморднике.

– Ну-ка, ну-ка, – сказал он и заглянул в ее снулые глаза… И тотчас эти глаза ожили, заискрились, Ирина потрясла головой и стала наконец похожа на нормального человека.

«Ого!» – подумала Надежда, переглянулась с водителем, и тот ей подмигнул: говорил же, что едем куда надо!

– Знаете, – вдруг засуетился он, – я, пожалуй, пойду. Сейчас как раз самая работа у меня начнется. Время – деньги!

– Угу! – махнул рукой хозяин помещения. – Вы свое дело уже сделали.

– Всего хорошего! – попрощался водитель и ушел.

– Присаживайтесь, дамы, – сказал хозяин."

"Надежда заметила, что после того, как снял очки, он неуловимо изменился. Исчезла хромота, движения стали более порывистыми, даже халат куда-то делся. Надежда и не заметила, когда он его снял. И голос больше не был ворчливым, а стал хорошим глубоким баритоном.

– Ну, что скажете? – спросил он.

– А я вас хотела спросить, – тут же встрепенулась Надежда, – кто вы такой и что это за место?

– Место это… как бы вам сказать… можно назвать это складом. Только складом не совсем обычных вещей, – улыбнулся мужчина. – А я тут Кладовщик. Дело в том, что на свете существует некоторое количество вещей или предметов, которые… которые не совсем обычные. Откуда они взялись, я и сам не мог бы сказать. Некоторые попали к нам из глубокой древности, какие-то устройства изобрели люди, ум которых намного перерос их время, например…

– Леонардо да Винчи с его изобретениями! – выпалила Надежда.

– Несомненно, – Кладовщик наклонил голову. – А может быть, это не предмет, а эликсир, который необразованные люди называли волшебным, волшебством они старались объяснить свое невежество.

– Это снадобье доктора Фауста! – снова встряла Надежда, так что Ирина тихонько ткнула ее кулаком в бок – не перебивай, мол, не мешай человеку.

– Разумеется! – Кладовщик не обиделся, что его перебивают. – Доктор Фауст не продавал душу дьяволу, он просто был гениальным ученым и изобрел лекарство, которое омолаживающе действовало на организм. И давало такой эффект, что невежественные люди опять-таки посчитали его эликсиром вечной молодости. Ну что с них взять в шестнадцатом веке! Разумеется, все считали, что тут не обошлось без нечистой силы. И после смерти Фауста они сожгли все его записи и выбросили все препараты. Какая потеря!

– Простите, – вклинилась Ирина, – а нельзя ли поконкретней? Я бы хотела узнать про оберон.

– Оберон? Ну что ж, – согласился Кладовщик. – Надежда Николаевна, давайте его сюда!

– Как? – Ирина повернулась к Надежде. – Оберон все время был у тебя?

– А ты как думаешь? – Надежда была невозмутима.