— То, барышня, — грубо сказала дородная, видно, недавно родившая женщина и сунула мне в руки тарелку с чем-то горячим. — Хоть поешьте. И реви не реви, а Аксинья Прововна вас выселит, ежели не заплатите. Уже и дворник человека приводил, комнату смотрели…

Я вцепилась в тарелку и разревелась еще сильнее. Женщина расплывалась, а я стояла, не зная, как дверь закрыть. Стыд и позор!

Стыд и позор, что в ситуации, когда я между палачом и улицей, я реву как идиотка, вместо того чтобы что-то сделать. Подумать, на худой конец, и потом…

У меня все-таки хватило ума сперва отнести тарелку на стол, а потом вернуться и закрыть дверь. Женщины уже не было, и некому было сказать «спасибо». Почему я сразу ее не поблагодарила?

Что происходит, в конце концов?

Я хлебала кислые, но очень вкусные щи, пусть постные, но горячие, чувствовала, как в тело понемногу приходит тепло, и успокаивалась. Никогда в своей взрослой жизни я не рыдала просто так — всегда была тому причина, и как правило, она была посерьезнее, чем житейская задница. Но Софья Ильинична поела, воспряла духом и позволила мне завладеть ее бестолковой головой.

Так, допустим, я — только разум в этом теле, и за какие грехи мне выпала эта девица, как с ней совладать?

То, что я задолжала домовладелице, не так страшно, если меня отправят в академию. Я буду там получать жалованье, со страшной Аксиньей договорюсь, если только Софья Ильинична не примется снова рыдать и препятствовать мне. Что мне мешало потребовать от Ветлицкого денег, и глупо спрашивать, что ему мешало мне их предложить?

Щи закончились, я с тоской посмотрела на дно тарелки. Дно, сущее дно, вся эта… ситуация дно, но утро вечера мудренее. С мыслью, что завтра я буду похожа на опухшее чудовище, хотя это на самом деле беспокоило меня меньше всего, я, пока не ушло драгоценное тепло из тела, скинула платье, сапожки и чулки, оставшись в — без сомнения! — во всех возможных местах заштопанной нижней рубахе, кое-как распустила уложенные в прическу волосы, раскидав по комнате шпильки, сиганула в постель и завернулась в кокон из тощего одеяла.

Бабочка завтра из меня не получится, но хотя бы пока голова находится на плечах.

Глава четвертая

Было бы замечательно, если бы он предложил мне выйти за него замуж.

Голос — тот, который мой и не мой — прозвучал в голове так отчетливо, что я подскочила на кровати и распахнула глаза. Удивительно, у меня не возникло вопросов, где я и кто я, а вот финал незапомнившегося сна подействовал как ледяная вода за шиворот и двойная доза ристретто.

Кто он и зачем мне за него замуж? Муж мои проблемы не решит, усугубить вот может. Зачем вообще выходить замуж — брак в это время не оптимальный вариант, если хочется жить.