— Прислуга доносит на господ?

— Софья Ильинична! — фыркнул поручик негромко и слегка снисходительно. — Лопухова была фрейлиной. В их окружении шпион каждый второй, кто полицейский, кто жандармский, а кто и личной канцелярии его величества.

Они сработали оперативно, проверили адресата, нашли у Бородиной письмо и сцапали меня. Как скверно все это выглядит, и пусть письмо кажется сущей липой, в эти милые времена на каторгу отправляли и не с такой хилой доказательной базой.

Я хотела полюбопытствовать, что он узнал о смерти Калининой, раз уж вывел Ветлицкого из себя этими поисками так, что тот указал ему на дверь — и обвинил в этом меня, дрянь такая, не завидую я его жене, хотя, судя по тону письма, кто кому не дает жизни. Над нашими головами разорвались две шутихи и рассыпались искрами, зигзагами поползли за крыши домов, и мой вопрос все равно Ягодин бы не расслышал.

— Малый парк украсили к празднику, — осторожно проговорил поручик, когда шутихи с шипением испарились, и посмотрел на меня умоляющими глазами. — Хотите взглянуть?

Он собирался подать мне руку, но удержался, сочтя, что я могу отказать. Я заглянула в его глаза, сейчас спокойные, но все еще непростые, и подумала: он — информация. Что еще мне получать от людей? У меня нет друзей, разве что несколько человек, возможно, замолвят за меня словечко. В том случае, если их доброта и благодарность за то, что мои действия привели к повышению их дохода, не сослужат им злую службу. Своя рубашка ближе к телу у всех.

Хочу я взглянуть? Мне нужна передышка. Полчаса, час, два часа. Я не живу — выживаю, и сколько осталось мне бунтовать против традиций, порядков и влиятельных лиц, сколько вообще мне ходить по улицам до того, как я начну срывать ногти о тюремные камни. Я хочу. Ягодин галантно подал мне руку, мило при этом покраснев. Софья тяжко вздохнула, я заметила:

— Козочка, он молод и красив, с многообещающей карьерой. Смотри, как он вырядился, не к добру, но, может, ты все же подумаешь, что он из-за тебя постоянно заливается краской? Не из-за меня же, мне ведь уже сорок три.

— Ты такая старая?..

Ну да, в эту эпоху — закат, дальше перспектива хорошо если сытой здоровой старости."

"Экипаж поехал за нами следом, и я опять подумала — что за черт, если Ветлицкий избавился от Ягодина, то тот, похоже, мало что потерял.

— Как вы оказались здесь? — поинтересовался поручик, и я перевела с джентльменского на прямолинейный: что за дело у тебя было к полковнику? — Мне передали, что вы забрали мой экипаж и отправились к его сиятельству.

Не следовало мне озвучивать Петру Асафовичу свою цель, стоя у порога дома, набитого императорскими опричниками. Стоп — его экипаж?..

— Вы разве знаете моего отца?

Я сбилась с шага и замотала головой так, будто даже врать не умела.