Разговор с умной женщиной, без утайки.

— Видите? Я ничего не скрываю. Согласны?

— Фрейлина ван дер Волле еще дает приемы? — вместо ответа прикрыла глаза Софья. — Обычно они у нее начинались в пять, если мы поторопимся, то успеем. Одевайтесь, Жорж, и заедем к мадемуазель Гастон. Давно пора забрать у нее мое платье.

Ветлицкий залпом допил вино. Ни меня, ни Софью совесть не мучила — он сам напросился.

— Сколько? — спросил он, поднимаясь, так, словно облагодетельствовал. Как часто люди верят самим себе, а всего лишь нужно внимательней быть к собеседнику. Он не просит милости, он тебя добивает.

— Две тысячи, — обворожительно улыбнулась лисица Софья. — Вы предложили, Жорж, я согласилась. Вы предложили, не зная, что вам предстоит… сорвать… этот цветок.

— Аким! — с дрожью в голосе крикнул Ветлицкий и быстро вышел, рядом хлопнула дверь. Я вдохнула — кажется, все это время я так и сидела не дыша. Мало кому удавалось поразить меня так, как Софье, пожалуй, что до такой степени — никому, от вчерашней выпускницы академии я ждала…

— «Тайны графини фон Бекк», — чванливо вздернула носик Софья. — Мы ими зачитывались.

— Полезные книги ты читала, однако! — Я понемногу приходила в себя, голова шла кругом, особенно от того, как непринужденно Софья перехватила контроль и сделала меня безмолвным наблюдателем. — Но объясни мне, зачем? Я же не собираюсь…

— Я тоже не собираюсь, дурочка, — нетерпеливо оборвала меня Софья. — Идем. У нас не так много времени.

Что? Что? Что?... Я не поспевала за этой девочкой. Многоходовочка гениальной юной головки. Пока я билась лбом о бетонную стену, она ловко освободила путь в такой нужный нам кабинет, она отыграла свою роль безупречно настолько, что я была в панике. Кто кого еще учит жить!

В соседней комнате Ветлицкий требовал бутылку вина, лакей отнекивался, и я была на его стороне. Дружище, стой до последнего, не выходи из сиятельной спальни. Где это письмо? Книги, журналы… Ящик стола один, другой, пачка бумаг — ссудная касса, договор, «Жорж, вы тратите слишком много…» Не то. Снова не то. «Дорогая Мари, если вы помните м-ль Сенцову, подумайте, она могла бы помочь…»

Глава двадцать третья

«Она изумительно хороша собой, пусть недалека»… Да чья бы корова мычала по поводу чужого ума, вызверилась я. Что-то глухо упало, хлопнула дверь, раздались быстрые нетвердые шаги — сейчас меня застукают, но я дорвалась до желанной цели и мне плевать на любые последствия. «Нужно помочь ей освоиться в Летнем дворце, с прочим, что мы задумали, она справится, посулить ей денег, она в долгах. Навестите ее, дорогая Мари, она жила в доме дядиньки, покойного купца Кирпичева, на Прибрежном, и, вестимо, должна до сей поры там оставаться…»

— Софья Ильинична?..