Я знаю, что она думает об этом.

Почему он должен меня бросить?

Я стараюсь не думать. Но все равно же предательские мысли навязчиво лезут в голову, холодком оседая на коже.

Наверное, я буду страдать. Но, конечно же, делать вид, что мне всё равно.

Ключевые слова – делать вид. Потому что нифига мне не будет все равно! Не будет! Но я постараюсь спрятать свою боль. Это я умею.

Мы готовим, потом едим, обсуждая какие-то школьные дела. Рома все настойчиво требует, чтобы я поступала с ним на журфак в МГУ. А я не очень хочу. Не сказать, чтобы я была в восторге от журналистики. Вообще, я долгое время думала, что обязательно стану врачом, как мои родители, но последний год приоритеты сильно поменялись.

Нет желания. Хотя я понимаю, что лечить людей, помогать им это благородно. Но…

Я понимаю, почему Роме хочется, чтобы мы учились вместе. Я тоже этого хочу. Только уверена, что журфак МГУ я, скорее всего просто не потяну. Конкурс там ого-го, нужны большие баллы за ЕГЭ. Плюс там еще и «допы» - дополнительные испытания.

Говорю, что подумаю, а у самой мысли только о том, что через пару дней мой Тор уедет. И я опять буду одна.

- Мышь, а может, ты со мной поедешь, а?

- Как ты себе это представляешь?

- Вот так.

Куплю тебе билет и все. Там в гостинице номер снимем.

- А маме я что скажу? И потом… отец обещал приехать.

Тема моего отца между нами возникла однажды, в самом начале. Тогда мы с Ромкой только узнавали друг о друге.

- Почему вы переехали из Брянска?

- Почему все переезжают сюда? Наверное, и мы потому. Папе предлагали тут возглавить центр, клинику. Ну и у мамы тоже перспективы появились."

"- Отец с вами не живёт? – в этом весь Тор. Если задать вопрос, то в лоб.

- Живёт. Наверное. Не знаю…

- Это как?

- Это так.

Давай не будем.

- Извини.

Я правда не знала, как ответить. Мама с папой…Они очень любили друг друга. А потом случилась беда с Соней. Папа, врач онколог, не смог помочь своей дочери. Не знаю, может быть, мама что-то сказала, а скорее всего он сам не мог себе этого простить. Что-то сломалось. Он должен был перевезти нас в Москву, а вместо этого взял и согласился на стажировку в Израиле. Какое-то новое направление в лечении опухолей. Мама категорически отказалась ехать туда с ним. Сказала, что её ждут в клинике в Москве, что подвести друзей, которые помогали с переводом она не может.

Да и мне нечего делать в Израиле – надо окончить одиннадцатый, сдать ЕГЭ. Мы переехали в Москву. Папа – в Тель-Авив. Он звонит, пишет, мы общаемся по скайпу. С мамой они тоже разговаривают. Но мне не нравится как. И говорить об этом больно.

Я говорю об этом Роме не сразу. Просто в один из вечеров. Когда он рассказывает, как его отец пытался помочь маме справиться с депрессией после гибели ребенка.

Мне бы очень хотелось на самом деле поехать с ним, но точно не сейчас.