- Валентина Никифоровна вас ждет.

А ведь я знавал и другую сторону жизни, когда в государственных поликлиниках все пихались локтями для того, чтобы получить номерок, и орали друг на друга благим матом. Как хорошо, что теперь это было в прошлом.

Врач встретила меня улыбкой, что я счел хорошим предзнаменованием. Может, никакой онкологии и не было, если уж так посудить. Хотя, эти эскулапы, если заплатить им денег, готовы были объявить даже самый безнадежный диагноз тоном, которым грешников заманивают в рай.

- Андрей Михайлович, нам пришли результаты ваших анализов, - начала Валентина Никифоровна, опуская взгляд на мою карточку, когда я расположился напротив.

- И? - вот и все, что я спросил.

- Гемоглобин в норме, все остальные показатели тоже.

Она замялась, и тут меня прошиб холодный пот. Захотелось встать и хорошенько встряхнуть врачиху, чтобы не тратила мое время на все эти трагические театральные паузы. Если уж у меня какое-нибудь дерьмо, я хочу уже сегодня приступить к лечению!

- Так что там? - поторопил я ее, начиная злиться.

- Скажите, у вас есть дети? - подняла она на меня взгляд.

Часть 2. Андрей

Что, бл*дь? Какие-такие дети? И причем вообще тут они? Врачиха намекает, что мне нужно кому-то передать свои дела?

- Если вы изучали мою карточку, должны знать, что детей у меня нет, - мрачно озвучил я очевидное.

- Я понимаю. - Она откинулась на спинку стула, сняла очки и протерла их салфеткой. - Просто люди вроде вас не всегда готовы признаться в отцовстве. А дело, которое мы сейчас с вами обсудим, весьма серьезное.

Я смотрел на Валентину Никифоровну и не понимал ровным счетом ничего из того, что она говорила. Нет, слова и фразы, в которые они складывались, были весьма ясными, но…

- У меня нет детей. Ни явных, ни тайных, если вы об этом, - процедил я. - И давайте уже к делу.

На лице врачихи появилось выражение облегчения. Я даже представить не мог, что весть о том, что я не нажил себе потомства, может кого-то обрадовать помимо меня!

- Дело в том, что пришли результаты ваших анализов и вам… нельзя иметь детей.

- В каком смысле?

- В самом прямом.

О чем это она? Что может остановить меня в том, чтобы я наконец стал размножаться?"

"- Поясните, - бросил я Валентине Никифоровне угрожающим тоном, надеясь, что ей хватит моих слов, чтобы не ходить вокруг да около.

- У вас редкое генетическое заболевание, Андрей Михайлович. Оно передается по наследству. Вам нельзя иметь детей.

- Что за заболевание?

- Синдром Вильямса. Это вам о чем-нибудь говорит?

Говорит, конечно. Что был какой-то там Вильямс с синдромом. Но я-то здесь причем?

- Я не в курсе, что это.

- И хорошо. Вернее, хорошо, что вы с ним не сталкивались. Вы просто носитель, но у ваших детей болезнь может проявиться с самого рождения.