Он остановился на причале, пытаясь справиться с накатившим волнением, но чувства лишь усиливались, а потом переросли в нестерпимую боль.

Прямо как в тот день, когда он вернул себе перстень, но гораздо сильнее.

Его ноги подкосились, и он рухнул на землю. Виски сжало словно в железных тисках. Он выставил перед собой трясущуюся руку с перстнем и обнаружил, что камень мерцает ярким кобальтовым свечением.

Свет ослепил его, и Рэндалл снова увидел воспоминания.

Маленький Рэндалл учился читать, рядом с ним в кресле сидела мама, и ее ноги были накрыты теплым одеялом. Она выглядела бледной и усталой, но, несмотря на это, невероятно красивой."

"Снова он, но уже в большом кабинете, где сидел на коленях у дедушки и изучал с ним карту Ардена.

Похороны. Толпы людей в темных одеяниях. Все плакали. Дедушка стоял у могилы, в которую слуги опускали миниатюрный гроб. Рэндалл пытался сдерживать рвущийся наружу плач, ведь он – Корвин. Он должен быть сильным и стойким. Даже когда на его глазах в сырую темную могилу опускают гроб мамы.

Голдкасл поражал своей помпезной красотой. Но Рэндаллу здесь было неуютно. Он в этом замке чужой. И люди, которые были его семьей по крови, для него чужие. Особенно отец.

Рэндалл пытался вырваться из плена воспоминаний, которые причиняли ему невероятную боль, но не мог. Он чувствовал, как из носа потекла кровь, ощущал ее вкус на искусанных губах.

Новое видение заставило его закричать от испепеляющей боли.

Он сидел на коленях на холодном полу, закрыв лицо ладонями, и трясся в безудержных рыданиях. Разве позволительно семнадцатилетнему юноше так душераздирающе плакать? Но ему было плевать. Он только что узнал, что был не просто бастардом. Рожденным от насилия. Ненависть к себе затопила его рассудок. Внутренний демон рвал на куски его плоть, лишая последних сил.

– Ты должен был уговорить ее избавиться от меня, – прокричал он, не отрывая рук от лица.

– Когда я узнал о ее беременности, было уже поздно. – Голос дедушки был тихим и печальным.

– Почему ты не убил меня? Почему не отдал на воспитание крестьянам? Ты должен был скрыть ото всех ее беременность, чтобы она не провела жизнь в затворничестве из-за клейма позора.

– Рэндалл, она любила тебя.

– Из-за меня началась война, из-за меня она умерла, – выкрикнул он, а потом шепотом добавил: – Я не достоин жизни…

Раздались тихие шаги. Дедушка опустился перед ним на корточки и оторвал его руки от лица. Рэндалл не сопротивлялся.

– Рэндалл. Неважно, как ты появился на свет. В том, что случилось с Викторией, нет твоей вины.

Рэндалл продолжал всхлипывать и качать головой. Дедушка ошибался. Во всем виноват только он.

– Ты должен изгнать меня.

Дедушка замер. В глубине его светло-серых глаз плескались боль и сочувствие.