Тот взглянул на ее побелевшее лицо и поторопился исполнить приказ.

Только оказавшись далеко от пещеры, Инесс почувствовала, что страх отступает, а сердцебиение выравнивается. Все это время ей казалось, что она задыхается. Что вокруг нее колышется черное марево, которое забивается в рот и в нос, лишая дыхания.

Вернувшись в замок, она пару дней чувствовала странные тянущие боли внизу живота. Пришлось даже вызвать доктора из деревни.

На зов герцогини, конечно же, явился Салар Треми. Его Инесс терпеть не могла, впрочем, как и он ее. Близкий соратник Джерарда не скрывал своего отношения.

Нет, он не смел даже косо взглянуть на герцогиню и будущую жену принца, ведь по положению она была выше корабельного врача. Но неодобрение и осуждение ясно читались в его глазах.

И все же он был лучшим доктором на острове. Инесс скрипя зубами пришлось вытерпеть осмотр. Отказаться она не могла, ведь принц приказал заботиться о ребенке.

– Больше не желаю его видеть! – заявила она капризно, едва Док ушел. – Найдите мне другого врача!

Но из двух других лекарей подходил только один.

До того, как попасть на корабль, Марк Тернес имел частную практику в столице.

Дела у него шли хорошо, пока одна из пациенток не умерла, пытаясь избавиться от ребенка. Ее муж подал на доктора в суд. Суд признал Марка виновным. Ведь это он прописал бедняжке пилюли.

И как Марк ни доказывал, что в этих пилюлях нет ничего абортивного, его практику прикрыли, лицензию отобрали, а самого приговорили к двадцати годам службы на флоте.

Уже потом он узнал, что “жертва аборта” жива и здорова. И что все дело против него сфабриковано конкурентами, желающими присвоить себе денежных пациентов.

Но уже было поздно что-либо менять.

В море он провел целых пять лет. Пока на корабль, где Марк был судовым врачом, не напали пираты под черно-красными флагами ди Лабардов.

И вот теперь его призвали к самой герцогине ди Ресталь.

Инесс приняла молодого врача благосклонно. Позволила себя осмотреть и даже пожаловала ему в знак благодарности золотую монету. С тех пор он стал регулярно ее навещать. Его лечение пошло на пользу: боли прошли. Инесс на пару дней даже ощутила былую легкость. А потом начались те сны. И герцогиня стала просыпаться в холодном поту, со сжавшимся горлом, в котором застрял испуганный крик.

А в голове даже днем продолжало звучать:

– Приведи чужачку ко мне… приведи!

Это было похоже на сумасшествие. Но когда Инесс решилась поделиться с врачом, то поняла, что не может издать ни звука. Что-то неведомое, или кто-то, не давало заговорить.

Кто-то или что-то хотело, чтобы Инесс держала все в тайне.

– Приведи чужачку ко мне, – нашептывал потусторонний голос, заставляя кожу герцогини покрываться испуганными мурашками.