Марель испуганно пискнула, отбежала подальше, воспарила на подоконник и крикнула:

– Какое не горячись! Кот, она же горит! Левитируй сюда ведро!

– Нельзя, – мяукнул кот, одним прыжком оказываясь рядом с Марель. - Пусть справляется.

– В смысле? – от таких новостей, я даже злиться перестала.

И видимо это и помогло мне заострить внимание на окружающем мире. А в нем… в нем жарковато становилось! Мое платье, мое чудесное платье начинало тлеть, а по голой коже рук одна за одной пробегали желто-оранжевые искры, и они уже потихоньку начинали складываться в языки пламени.

Я уже думала было испуганно закричать, как в нашу прекрасную ситуацию ворвался жизнерадостный голос Сарочки:

– Α я смотрю у вас тут огонь! Совсем огонь! Ваще огонь!

– Сара, что делать?!

– Брать под контроль пламя, ведьмочка. Кто тут хозяин, ты или сила?

Ужас человека, который обнаружил себя горящим ни с чем не спутаешь и никак не пересилишь. В моей голове была лишь одна мысль! Надо избавиться от этого, потушить, сбить!

Так как нечисть не торопилась левитировать ко мне ведро с водой, то я рванула сама к ней.

И… врезалась в невидимую стену. От нашего с ней резкого и дерзкого соприкосновения во все стороны полетели голубоватые, больно жалящие кожу искры.

– Сара, я же сгорю! – безошибочно определив виновницу торжества крикнула я.

– Ничего не сгоришь, максимум платье спалишь, – невозмутимо ответила Книжуля, и невинно сделала бровки домиком. – Хорошее кстати. Шелковое. Единственное парадное, да?

– Сара!

– Таки шо Сара? Я уже страшно подумать сколько лет Сара."

"Поняв, что помощи ждать не стоит, я попыталась не орать от паники из-за того, что вижу как мое платье продолжает тлеть, медленно рассыпаясь пеплом.

Оно на удивление не вспыхивало факелом, словно пляшущих пол моей коже искр не хватало на это.

Так, Αдель, думать станем потом. А сейчас надо погасить… себя. Для начала не злиться. Вдоx и выдох.

Ты даже и не помнишь уже с чего все началось. Главное сейчас это вновь увидеть свою белую кожу без следа оранжевых огоньков на ней.

Я прикрыла глаза,и вcпомнила то, что всегда выручало меня в плохих ситуациях. Мамину колыбельную.

Когда я была маленькая, то она часто брала меня на руки и качала, время от времени касаясь поцелуями макушки.

И мне было так спoкойно в те моменты. Казалось, что руки мамы могут разогнать даже самые плотные, самые грозовые тучи на свете.

Мама…

Я всхлипнула. А после слезы полились по щекам бесконечңым, бурным потоком. И с каждой секундой я ощущала, как клубок напряжения в груди ослабляет свои силки, а жар на коже утихает, сменяясь ознобом.

Истерика ушла так же быстро, как и появилась, оставив после себя лишь опустошение.