– Повтори, Адель…

Я повторила попытку отобрать свой напиток, но не преуспела! Дальше оставалось только два выхода: или сделать, как он хочет, или порадовать всех вокруг и вступить с инквизитором в неравную битву за глинтвейн! Следящая за нами темная ведьма несомненно порадуется столь бурному развитию наших отношений, которое сулит их окончание.

– Рейанар… – вздохнула я, пытаясь подобрать слова, которые доступно смогли бы объяснить, почему я не хочу употреблять слово «мой», по отношению к нему. – Магистр, мне кажется, это было лишнее.

– Почему же?

– Если она все время будет за нами следить, то кто будет творить зло?

– Для зла, как и для добра, всегда найдется время, – глубокомысленно заметил он.

– Я смотрю, у нашей темной ведьмы все просто прекрасно с организацией своего дня, – вздохнула я.

– Ну все же, Адель, вернемся к обращению, – и вновь его голос упал до низких, мурлыкающих ноток, с помощью которых он, казалось, мог вить из меня веревки. И кажется уже начинал об этом догадываться! – Это же совсем не сложно, девочка.

Одновременно с этим он мягко, шаг за шагом, теснил меня к арке в живой изгороди. Это происходило незаметно и практически естественно. Он становился ближе, и меня с одной стороны дико притягивало это, хотелось качнуться навстречу, забыв про тот стаканчик, что мы по-прежнему держали с двух сторон.

А с другой я подсознательно отступала. Шажок, еще шажок… последний импульс, и мы оказались в маленькой нише, которую было сложно заметить с главной аллеи, даже если постараться.

– Интересная ты, Адель, – вдруг задумчиво протянул Рей. – Вроде смотришь, девушка как девушка, разве что очень солнечная и миленькая. А присмотришься… и происходит что-то странное.

– Что? – как загипнотизированная спросила я.

– Не знаю, – его губы дрогнули в улыбке, и он наконец-то отпустил мой глинтвейн. – Но меня затягивает в твои глаза.

Почему-то именно эта откровенность, такая простая и одновременно такая важная, словно приоткрыла какую-то дверцу в моей душе.

Потому что я на одном дыхании сказала:

– А меня твой голос.

– Голос? – он вновь упал на нижние октавы, обзаведясь раскатистыми нотками. – Будор-р-ражит?

– Да.

И на щеки плеснуло краской, вместе с появившемся в голове осознанием того, что я сделала, о чем призналась.

– Это хорошо, – он приподнял свой бокал и сказал: – Предлагаю тост. За встречу и за откровенность.

– Тост? – несколько нервно хихикнула я и огляделась. – Тут, в кустах? Как-то не очень торжественно.