Луна, яркая и безумная, отражается в водной глади ставка, дробится и рассыпается на мелкие искры. И все они — в его глазах.

В это мгновение он не кажется мне пугающим. Не смотрится страшным.

Нет, он похож на какого-то древнего воина-защитника. Знаете, раньше ставили такие каменные статуи, с мощно высеченными скульптурными лицами, возле крупных городов и сел. Считалось, что в них заключен дух-защитник. Тот, кто выручит, если придет беда.

Я в свое время настолько впечатлилась этой историей, что даже пробовала рисовать подобные статуи. Исключительно, по своему воображению.

Они ведь только в легендах сохранились.

И вот сейчас такой дух-защитник рядом со мной. Так близко. И спас меня, выполнил свое предназначение.

— Больно? — он говорит тихо, голос его, низкий и приятный, словно резонирует во мне, какие-то струны задевает, о существовании которых я и не подозревала. Только сегодня узнала. Этим утром буквально.

Я не реагирую на его вопрос, продолжаю смотреть, не моргая, и тогда он, видимо решив, что я в шоке от произошедшего, аккуратно кладет свои огромные ладони прямо поверх моих рук, до сих пор прижатых к лицу… И мягко отводит их в сторону.

А я получаю такой заряд тепла, что ноги опять подрагивают. Но в этот раз я удерживаюсь, исключительно на силе воли, конечно. И на стыде. Потому что третий раз за день падать при виде мужчины… Это слишком даже для такой, как я.

Его ладони держат мои бережно, аккуратно. Он вообще такой… очень аккуратный. Сдержанный очень.

И есть у меня внутреннее ощущение, что ему привычна эта сдержанность, это постоянное умение держать себя в оковах разума. Потому что если такой большой человек не сумеет сдерживать свою чудовищную силу, то… То будут разрушения.

Мужчина двигается так, словно знает за собой способность к подобному. Словно они уже были. Разрушения. И теперь ему совсем не хочется повторения.

— Давай я тебя отвезу в больницу, да? — опять говорит он, и, наконец, отводит от меня взгляд, косится куда-то в сторону.

Я отслеживаю это движение и вижу глянцево поблескивающий бок байка.

Похоже, мужчина решил ночью искупаться в ставке. И приехал сюда специально, чтоб не мешать никому.

И вот надо же такому случиться: помешал! Поганому Гарику!

Так удачно помешал!

Пока я разглядываю черный байк, мужчина начинает медленно сдвигаться в его сторону, придерживая меня за руку. А я понимаю, наконец, смысл сказанной до этого фразы про больницу.

И тут же торможу пятками в песок!

Какая больница, Господи? Он с ума сошел?

Да и закрыто все ночью. Это к тете Тамаре идти, медсестре поселковой.

Зачем? Из-за царапины?

Да и вопросы будет задавать…

От одной лишь мысли про то, что может подумать тетя Тамара, увидев меня в компании с таким мужчиной, ночью, да еще и с разбитым лицом, становится страшно.