Эти сильные бойцовские плечи буквально молили о касаниях – проверить, насколько они твёрдые, насколько гладкая и тёплая кожа…

Да, у неё слишком давно не было мужчины. И томящее, тягучее ощущение внизу живота тому прямое подтверждение.

– Ты забыл, что я видела твой контракт? – подняла бровь Сандра, пряча свой интерес за налётом приличий. – Восемнадцать убитых на арене. Я умею считать. Итак, кто эти семеро? Нелегальные убийства или по Праву?

– А ты, кажется, забыла закон о рабстве, пташка. Меняя хозяина, раб обязан молчать о делах предыдущего. Ему нельзя приказать предать прошлого владельца. Так что прости, милая, но в красках рассказывать тебе, кого я убивал вне арены, мне запрещено законом."

"Вот тут Сандре возразить было нечего, и торжествующая вспышка в глазах Деона это подтверждала. Распускание языка действительно могло ему стоить очень дорого, даже несмотря на то, что барон мёртв. Признав поражение, графиня откинулась на стуле и обиженно надулась, лихорадочно выискивая лазейку в патовой партии.

Что ж, одно она могла сказать точно – Деон не бросался громкими фразами, когда обещал убить её, если она не выполнит свою часть сделки.

– Хорошо, можешь молчать о том, кого приказывал убивать барон Глашер. Но запомни, что бы тебе ни казалось, я приказов на убийство не отдам никогда, – жёстко отрезала Сандра, нисколько не сомневаясь в правдивости заявления. – Да, я могу попросить ударить кого-то, если доведут до крайности. Но убивать, калечить…

– А если это твоя жизнь будет в опасности? – прервал её речь Деон, подавшись вперёд и уперев кулаки в стол.

Она невольно вздрогнула и задержала дыхание – мыльный шалфей снова зачесал нос, а желание спрятаться от этого хищника сковало конечности. Хотеть коснуться и при этом бояться до комка в желудке – дикая смесь в бурлящей крови.

– Моей жизни ничего не грозило все мои двадцать два года. Вряд ли что-то изменится сейчас, если, конечно, ты не имеешь в виду себя самого.

Взгляды схлестнулись, как звонкие клинки гладиаторов посреди поединка. Расплавленная серебряная амальгама и чистый голубой озёрный лёд, и никто не собирался моргать первым. Кулаки Деона так сильно вжались в столешницу, что раздался жалобный скрип дерева.

– Если уж я решу тебя убить, то тебе вряд ли что-то поможет, – криво ухмыльнувшись, он выпрямился и с совершенно неискренним смирением спросил: – Это всё, о чём ты хотела поговорить?

Сандра на мгновение задумалась, потёрла саднящие запястья. На самом деле, вопросов к нему была уйма, но какой задать первым? Наверное, тот, который больше всего свербел на языке.

– Двадцать пять человеческих жизней, – она даже поёжилась, представив эту гору тел.