Выпустив свою магию, я с ужасом поняла, что не только флигель охвачен огнём, но и кондитерская, а дело зашло настолько далеко, что унять пламя не выйдет, даже призови весь дар. Слишком много очагов возгорания. Поэтому, отрезав пути дыму и огню, погасила самые крупные, быстро натянула на себя домашнее платье, накинула сверху плащ и, затолкав в сумку документы, скомандовала Марии-Софи сделать то же самое, выскакивая на улицу. Вдалеке уже слышались сирены приближающихся пожарных расчётов, а перед главным входом в кондитерскую собрались зеваки.

Я смотрела на столб пламени, вырывающийся наружу из моего детища, слышала, как лопаются и осыпаются от его жара оставшиеся фрагменты стеклянной крыши мансарды, но не могла ничего поделать. Во мне словно всё умерло.

– Госпожа Айвори? Что вы тут делаете?

Я обернулась и увидела Флоренс, которая, заметив, во что я одета, попятилась. – Но как же так? Никого не должно было быть внутри... Никого... Все же ушли...

Схватив нашу подменную уборщицу за руку, я прошипела: – За что, Флоренс? Чем я вас обидела? Разве сделала что-то не так?

– Мне просто нужны были деньги! Я бы сдала мать в приют, где она дожила бы свои последние дни и, наконец-то, сама почувствовала себя человеком! Вы не знаете, насколько она стала невыносима в последнее время!

– Я же предлагала вам помощь, Флоренс...

Женщина громко расхохоталась, став похожей на безумную: – А мне нужны были деньги! Много денег! Вы ведь той же Марии-Софи так легко дом купили, а мне только сиделку предлагали! А так у меня останутся деньги не только чтобы сбагрить мать, но и себе на безбедную жизнь, на приданое! Сколько мне ещё в старых девах ходить?!

Не веря своим ушам, я почти прошептала: – Если ваши проблемы можно было бы решить, поместив вашу мать в специальное заведение, то так бы и сказали. Я никогда никому не отказывала ни в помощи, ни в деньгах, если речь шла о разумных тратах... Вам просто нужно было подойти ко мне и попросить... А Мария-Софи сама купила свой дом, на свои деньги, просто сделка оформлялась на моё имя, но в её пользу, чтобы при разводе её муж не отсудил жилище.

– Нет... Не-е-е-т! Этого не может быть!!! – Флоренс просто-таки с нечеловеческой силой сорвала мою руку, а потом снова расхохоталась. – Да плевать! Зато у меня теперь есть деньги! Много денег! Господин Блост был очень щедр, поскольку понял, что если хочет вашего падения, то стоит хотя бы раз в жизни раскошелиться!

Молча развернувшись, я пошла к дому Блоста. Даже позвонить в дверь не успела, как этот гад, ехидно ухмыляясь появился на пороге, словно всё это время ждал моего появления.

– Ну что, сгорела кофеенка, простите, кондитерская? Осторожнее нужно обращаться с огнём, госпожа Айвори. А то ... пых... – Блост изобразил руками взрыв. – И всё. Жить больше негде.