– Вы хотите меня истощить, прежде чем я приступлю к делу?

– Мне было холодно. А вы еще и камин загасили.

– Кажется, вы затеяли со мной злую игру. Может статься, снимая одно одеяло за другим, в конце концов я найду только пару подушечек для булавок да метлу?

– Осталось последнее одеяло. Позвольте, я сама."

"Рядом с ним зашелестела ткань. Это было для него сущей пыткой. Отчаянно хотелось поскорее оказаться внутри. Он представлял, как она лежит под ним, обнаженная. Ее ноги смыкаются на его талии, спина изгибается в экстазе.

«Брось фантазии, – одернул он себя.

 – Такого не будет. Ни сегодня ночью, да и вообще никогда».

– Я готова, – шепнула Эмма.

При звуках ее низкого голоса его пронзила дрожь. Помоги ему Господь.

Протянув к ней руку, на этот раз он нашел то, что искал. Ее. Эмму. Жену. Ладонь легла не на грудь, как понял он с некоторым разочарованием, а на талию. Что ж, тоже хорошо.

Эшбери скомкал в кулаке тонкую ткань ее сорочки. Снимая сорочку – осмелился поднять подол только до талии, – он чувствовал, как у него перехватывает дыхание.

Его ладонь скользнула ниже, погладив обнаженное бедро, – он беспомощно застонал.

Господи, ему хотелось касаться ее везде: нежной кожи на запястьях, губ, волос.

Ее волосы. «Интересно, – подумал он, – распустила ли она волосы?» Можно ли ему прикоснуться к их темному шелку так, чтобы пальцы запутались в тяжелой массе?

Безрассудная мысль, решил Эш. В темноте сегодняшней ночи он скорее всего попадет пальцем ей в глаз.

Его рука двинулась к ее женскому средоточию. Когда пальцы коснулись интригующих завитков волос, Эш обругал себя. Хотел ведь принести масло, чтобы облегчить продвижение внутрь.

Но отступать и возвращаться за маслом было нельзя.

Одному богу известно, сколько одеял она на себя натянет к тому времени, как он вернется. Тогда Эш сунул два пальца в рот и смочил слюной, затем раздвинул ее бедра. Эмма судорожно вздохнула.

Стиснув зубы в попытке сдержать себя, он сосредоточился на той задаче, что была, так сказать, под рукой. Его пальцы двигались вверх и вниз. Ее дыхание участилось – от страха, не сомневался он.

– Вы понимаете, что сейчас произойдет? – запоздало поинтересовался Эш охрипшим от страсти голосом.

Он почувствовал, как она кивнула в темноте.

– Да.

– Я постараюсь быть осторожным. А если не получится, закончу поскорее.

Раздвинув складки плоти, он нажал вторым пальцем. Сначала самым кончиком, затем на несколько дюймов дальше в ее жаркую глубину.

Проклятье. Гори все в аду. Господи Иисусе.

И все прочие богохульства, за которые в юности он получил бы жестокий нагоняй, если бы осмелился это произнести.

Она была очень горячей и очень напряженной. Ее дыхание все учащалось – казалось, Эмма задыхается.