Если он умрет без наследника, этот негодяй, его кузен, разорит его земли, принимая решения исключительно для личной выгоды и обогащения. И это приведет к краху тысячи людей, которые теперь зависят от него, герцога Эшбери.

Эта перспектива была для него горше горького. Ведь не оправдав надежд своих работников, он не сможет называться сыном своего отца. Вот в чем ирония, думал Эшбери, переступая порог гостиной."

"Выходило, что он-то как раз женится по любви.

Но не к ней.

Не совсем такую свадьбу видела Эмма в мечтах своей юности. Она представляла себя на церковном венчании, естественно, в окружении родных, друзей и соседей.

Она мечтала, что на ней будут розовые ленты, а на голове – венок из цветов. Но, в конце концов, она уже много лет как распрощалась с девическими фантазиями.

В гостиной не было ни гостей, ни цветов – только священник, дворецкий, экономка и устрашающая кипа бумаг, ожидающих ее подписи. Смущенная, Эмма быстро пролистала документы и решила: если уж читать, то с самого начала, – но едва она успела дойти до середины второй страницы, у герцога лопнуло терпение.

– Что вы делаете? – спросил он. – Неужели читаете?

– Разумеется, я никогда ничего не подписываю, сперва не прочитав.

А вы?

– Я – другое дело. Мне, может быть, есть что терять.

А Эмме терять было нечего. Слова герцога можно было понимать именно так. Честно говоря, вряд ли можно было с этим поспорить. Она уже простилась с мастерской, бросила свою каморку под крышей и почти все пожитки.

Герцог оставил Эмму за чтением, а сам начал расхаживать кругами в другом конце гостиной. И ее посетило странное подозрение: он нервничает не меньше ее. Но этого не может быть! Куда вероятнее, что страдальцу просто не терпится со всем этим покончить.

– Вам помочь, мисс Гладстон? – услышала она тихий голос над своим ухом. – Я знаю, что такая кипа бумаг может быть очень тяжелой.

Она подняла голову и увидела, что рядом стоит дворецкий. С ним она уже встречалась – в тот самый первый день. Как же его зовут? Кажется, вспомнила – мистер Хан.

Он тогда ей сразу понравился. Бронзовая кожа и типичное для индийца понижение тона в конце фразы. Серебряные волосы с прямым пробором, столь безукоризненно прямой была также и его осанка. Он был к ней очень добр, даже вопреки тому, что она явилась в дом герцога без визитной карточки и без приглашения.

Хан, казалось, был даже рад ее видеть.

– Герцог не всегда такой, – доверительно сообщил ей дворецкий, подавая Эмме следующий документ.

– Нет? – В душе Эммы забрезжила робкая надежда.

– Обычно он гораздо хуже. – Быстро оглянувшись через плечо, дворецкий взял из ее рук документ, чтобы вложить новый. – Герцог жил один и не собирается отступать от своего обычая. Он никому не доверяет, но уважает тех, кто может бросить ему вызов.