Как я и предполагал, надолго Аню не хватило, и семейная жизнь ей быстро наскучила: когда Лизе было два месяца, она оставила дочь на мать и свалила в клуб с подружками.

Я вернулся домой после сложного совещания и надеялся отдохнуть в тишине, но при виде того, что теща нервно трясет плачущего ребенка, что-то внутри меня дрогнуло. Мне почему-то стало жаль девчонку, которая не была нужна никому в этом жестоком мире. Все же я не зверь.

Тяжело вздохнув, переодеваюсь и забираю малышку из рук тещи и выпроваживаю ту домой. Было страшно, да. Но, кажется, я справился.

– Ну, что, Лизка.

Эгоистка у тебя мама, да? Бросила нас с тобой и усвистала. Так, конечно, нельзя говорить, но…лучше бы не возвращалась.

Но Аня вернулась. В семь утра. Пьяная до безобразия, с растрепанными волосами, порванными чулками и размазанной помадой. И вместо того, чтобы просто идти спать, вывалила на меня, не спавшего практически всю ночь, ушат дерьма.

– Ты мне всю жизнь сломаааал! – тянет она противным и пьяным голосом. – Не обращаешь на меня внимания! Забросил! Пропадаешь хрен пойми где! Не помогаешь мне с ребенком!

– Ага, ага, – киваю я, не слушая ее вопли и надевая костюм.

Но когда она уже повышает тон и почти переходит на крик, осадил женушку: – Уймись. Лизу разбудишь. Она недавно уснула, всю ночь болел животик.

К назначенному времени пришла няня, контактами которой накануне милостиво поделился мой друг Руслан– в прошлом убежденный чайлдфри, ныне образцовый отец. Теперь я мог спокойно оставить ребенка, зная, что она в надежных руках.

Но выходки Ани на этом не закончились. И если она перестала напиваться, то постоянно обвиняла меня в изменах, не понимая, что на них у меня банально не остается времени: я постоянно торчу то на переговорах, то изучаю документацию, то мотаюсь по командировкам.

В конце концов, я сорвался и трахнул свою секретаршу, которая давно и непрозрачно мне намекала, что не против, если в ее должностной инструкции будет прописана такая дополнительная обязанность, как «снятие напряжение у босса». Я не железный и не святой, и мне надо куда-то сбрасывать напряжение."

"И через год такой жизни с Аней я не выдержал. Просто сбежал в свою городскую квартиру. И я бы ни за что не переступил порог дома моей жены, если бы не Лиза.

Я к ней вроде как привязался и испытывал умиление и симпатию к девочке, которая постоянно мне улыбалась и тянула ручки. Я приезжал к дочери, стараясь проводить любую свободную минуту с ней, не обращая внимания на вопли Ани. Запретить видеться с девочкой мне никто не вправе, так же, как и заставить жить с истеричкой и стервой.

Самое смешное – все четыре года Аня обвиняла меня в изменах, жестоком и безразличном отношении к ней, в том, что не уделяю внимания, но развода не просила.