Смысл дергаться? Потому что филиал ада в моей жизни не свернется и не уйдет обратно в преисподнюю.

– Ладно, ты давай тут…Приходи в себя и все такое. Мне пора. И с рождением дочери тебя, – сухо роняю и двигаюсь на выход из палаты.

– Ты куда? – в ее голосе явственно слышатся злость, обида и разочарование. А что ты думала, дорогая? Родишь, и я тебе за этот подвиг паду ниц и прикинусь ковриком? Хрена с два!

– Как куда? На работу. Я же теперь глава семьи, и мне надо вас кормить. А ты наслаждайся, женушка, материнством. И придумай, наконец, дочери имя, – полуобернувшись, сообщаю с ехидной ухмылкой и сваливаю в закат, довольный собой.

Мудак? Знаю. Но я ни разу не давал повода думать, что я – пушистый лапушка. Возможно, у меня еще не выработался отцовский инстинкт и все такое, но умиления при виде дочери я не чувствую. Ответственность – да, и я сделаю все, чтобы она ни в чем не нуждалась. Но любовь к своему ребенку…к сожалению, но нет. Потому что я искренне считаю, что дети должны рождаться в любви, или хотя бы в уважении к их матери. Ни того, ни другого я к Ане не чувствую. Ребенка можно навязать, а вот уважение нет.

Его надо еще заслужить. И уж явно не тем, чтобы рожать ребенка, которого я не просил.

Глава 12

После выписки мать настояла, чтобы мы жили у них. Мол, она будет поближе к внучке, Ане нужна будет помощь для восстановления после родов, да и отцу нужны положительные эмоции. Я сопротивлялся, как мог, утверждая, что мама Ани поможет ей лучше, что у меня много работы и вообще не хочу так жить.

– Может, тогда вам лучше переехать в загородный домик, что у озера. Ребенку там будет хорошо: тишина, свежий воздух и уединение, что поможет вам с Аней сблизиться и привыкнуть к мысли о том, что вы теперь родители…

– Нет! – рявкнул излишне поспешно и резко.

 – Мне неудобно будет ездить в офис, слишком далеко, – добавил уже спокойнее. В итоге мы поселились в квартире Аниных родителей. Ей ближе к маме, а мне насрать.

Мне претила сама мысль, что другая женщина после Кати войдет в тот загородный домик. Я хотел сохранить в нем все так, что она все еще там, как будто вышла к озеру и вот-вот вернется.

Когда меня накрывало особенно сильно, я отключал телефон и срывался в этот домик.

Проводил рукой по шкуре, на которой мы занимались любовью. Именно любовью, а не сексом. Просто я, идиот, этого еще не понимал…

Ложился на подушку, на которой она спала, и укрывался пледом, в который Катя куталась вечером. Я понимаю, что все это – фантомные чувства, но мне казалось, что любимая рядом, за моей спиной, прижимается ко мне и обнимает, уткнувшись носом в спину. Именно поэтому я не мог допустить, чтобы в мой оазис воспоминаний вторглась Аня и прошлась по ним бульдозером.