Странно, но ребенок, появлению которого я совсем не была рада вначале, теперь вызывал во мне целый вихрь эмоций: умиление, восторг, трепет. Я аккуратно укачивала Егора на руках, и это казалось мне совершенно правильным и естественным. Будто я всю жизнь только и занималась тем, что возилась с младенцами.

В итоге я просидела в гостях у отца аж целых четыре часа. Помогала Алле подмывать Егора, училась менять подгузники и даже смотрела на то, как она кормит грудью.

Раньше, размышляя об этом процессе, я всегда приходила к выводу, что это довольно жутко, когда кто-то, пускай даже собственный ребенок, терзает твои соски. Но на деле оказалось, что кормление грудью - это настоящая магия. В этот момент между матерью и малышом выстраивается прочная незримая связь, которая, должно быть, сохраняется всю жизнь.

Впервые за время нашего знакомства мы с Аллой разговаривали без напряжения и скрытого недовольства друг другом. Точнее, если быть честной, она всегда общалась со мной так, а вот я постоянно стремилась поддеть и уколоть ее."

"Но сегодня все было по-другому. Алла открылась для меня с совершенно новой стороны. Она оказалось не такой уж тупой и ограниченной, а с материнскими обязанностями и вовсе справлялась блестяще. Меня поражало, как ловко она пеленала Егора, как мастерски успокаивала его, когда она плакал, как умело поддерживала ему голову во время купания.

- Откуда ты все это умеешь? - поинтересовалась я. - Ты ведь в статусе мамы всего ничего.

- Я же из многодетной семьи, - пояснила Алла. - У меня два младших брата и сестра, поэтому навык ухода за детьми прочно вшит в мой мозг.

- Понятно, а рожать это... Это очень больно?

- Очень, - усмехнулась она. - Если сложить боль при выходе камней из почек, диарее и цистите, то получатся схватки.

- Какой кошмар, - поежилась я.

- Но это мелочь по сравнению с тем, что ты приобретаешь в итоге, - сказала она, с любовью глядя на маленького Егора. - Роды стоят того, чтобы быть мамой.

Обычно я не была сентиментальной, но от ее слов чуть не прослезилась, так трогательно они прозвучали.

Когда я наконец собралась  уходить, на душе было светло, как после просмотра какого-нибудь доброго фильма. Впервые с тех самых пор, как отец женился, я покидала его дом с легким сердцем. Не скрежетала зубами и не прокручивала в голове недостатки Аллы.

Вышло так, что маленький Егор стал тем самым мостиком взаимопонимания, которого отец много лет безуспешно добивался. В этом крохотном младенце было столько жизни, радости и света, что я просто не могла по-прежнему ненавидеть его мать. Женщина, способная произвести на свет такое чудо, по определению заслуживала хорошего отношения. И я наконец приняла этот факт.