Может быть, он так волнуется?

— А как ты думаешь каково мне? — Я почти кричу на него, потому что меня сейчас злит совершенно всё, что происходит вокруг. Схватки стали учащаться и мне это не нравится.

Если раньше перерывы были пять минут, то сейчас, за время езды, они сократились до трёх. А это гораздо быстрее чем должны были быть.

— Тебе нужно вспомнить все, чему нас учили на курсах для беремняшек, — Глеб пытается звучать спокойно, но потому как дрожит его голос, я понимаю, что он не меньше волнуется, чем я. И также переживает. — Вдох, выдох. Вдох, выдох медленно. Дышим грудью, или животом, — кажется он запутался. Так и я тоже. Но его вот эти вот попытки мне помочь на самом деле ещё больше сбивают с толка.

— Я не хочу ничего вспоминать, — ору на мужа, хоть он ни в чем не виноват.

В данный момент я очень хочу поделиться с ним всем спектром своих ощущений. В этом мало чего приятного. Конечно, ему сейчас просто говорить мне, что нужно успокоиться и как нужно дышать. Советовать, что-то вспомнить.

Это же не его практически на части разрывает изнутри. Насколько мне известно дальше будет только хуже.

— Я хочу, чтобы это как можно быстрее закончилось. Если ты не знаешь, как помочь, то лучше не мешай. Тебе было хорошо, когда ты ребёночка мне заделал, а мне сейчас с последствиями разбираться. Как бы я хотела, чтобы мы с тобой поменялись местами. Мужчины тоже заслуживают знать каково это!

— Не знаю, расстрою я тебя или обрадую, но мне очень понравилось делать с тобой детей, — то ли шутит, то ли на полном серьезе говорит Глеб, — поэтому я на одном не намерен останавливаться. Как только ты придёшь в боевую готовность нам нужно будет снова заняться продолжением рода.

Не самый удачный момент сообщить мне об этом! Не тогда, когда я готова убивать всех на всем пути, только бы мне стало легче.

— Мне совершенно не смешно! Абсолютно!

— Ты, главное, не нервничай…

Когда мне говорят не нервничать, я начинаю нервничать ещё больше, а тут вроде, как и повод даже достойный есть.

Больше заморачиваться и напрягаться по этому вопросу времени и сил нет. Все это уходит на то, чтобы пережить очередную схватку.

Глоток кислорода у меня получается теперь сделать в промежутках один к двум. Схватка и на две минуты передышка.

Я даже не сразу понимаю, как меня оформляют, упускаю тот момент, когда Глеб остается в регистратуре, а меня ведут сразу в родильный зал. Минуя общие палаты, где я должна была дожидаться своего очереди.

Хорошо, что мне хватило ума отказаться от парных родов. Хотя Чернов очень настаивал на том, что он не хочет оставлять меня одну даже в родильном зале. Сколько ссор у нас было на этот счет.