На диване, в горе одеял и подушек, словно бухарские эмиры, возлежали Снап и Банди. Но это вообще-то было не так странно, наши собаки частенько валяются в креслах и на лежанках. Изумляло иное.

Вчера, например, Севка, завидя Хучика, мигом обвесился соплями, расчихался и категорично потребовал:

– Пусть собаки ходят только по второму этажу, иначе у меня случится отек Квинке!

Делать было нечего, пришлось загонять псов наверх. Но сегодня ситуация изменилась самым кардинальным образом.

Рядом со Снапом и Банди сидели Севка и Тузик. Нос держал в руках литровое ведерко с паштетом, Лазарев шуршал тонкими, хрупкими крекерами.

Через секунду я поняла, чем занимается «сладкая парочка». Тузик брал у Севки печенье, намазывал его деликатесной печенкой и засовывал в разверстые пасти пита и ротвейлера. Здесь же, на ковре, мерно мели хвостами Черри и Жюли. Иногда Тузик протягивал угощенье и пуделихе с йоркширской терьерихой.

– Хорошие собачки, – сюсюкал Севка.

– Храбрые мальчики, – вторил Тузик. – Как он бросился меня спасать! – восхищался парфюмер, наглаживая Банди.

– Мы бы с тобой утонули, – подхватил Нос.

Груда одеял зашевелилась, и на свет выбрался Хучик.

– Котеночек! – умилился Тузик и мигом запихнул в рот мопса большой шматок паштета.

Я перевела взгляд на журнальный столик, увидела там пустую коробку из-под сыра камамбер, обертки от крабовых палочек, пакеты от соленых орешков и поняла, что пир длится давно.

Вопль возмущения вырвался из моей груди:

– Что вы делаете?!

Мужчины разом обернулись к двери, собаки же при виде любимой хозяйки даже и ухом не повели. Скорей всего они просто опьянели от невероятного количества страшно вкусной, но совершенно недозволенной им еды.

– Мы кормим наших спасателей, – спокойно ответил Севка.

– Немедленно прекратите! Им нельзя столько есть, тем более такие деликатесы! Да они заболеют!

– Вот и нет, – парировал Тузик, нежно поглаживая Хучика левой рукой, а правой запихивая ему в пасть большущую шоколадную конфету, – тут ветеринар приходил, сказал: «На редкость здоровые собаки!»

– Живо станут больными, если… – начала я.

– Ой, – замахал руками Севка, – ну вот почему я баб не перевариваю! Даже лучшие из них – зануды!

Снап, ожидавший очередной кусок паштета, тихо гавкнул.

Я хотела было пресечь пир на корню, но тут послышался топот и в гостиную вбежала Маня.

За ней маячил хмурый Аркадий.

– Мусечка, – заорала дочь, – как дела?

– Прекрасно, – бодро ответила я, – а у тебя?

– Вот, – радостно проговорила Манюня и показала забинтованную правую руку.

– Что случилось? – испугалась я.

– Ерунда на постном масле! Яшка, обезьян, укусил!

– В школе? Господи, вы же уже взрослые, а ведете себя, словно детсадовцы.

– Мусечка, – затарахтела Маруся, – ты не поняла! Обезьян настоящий, Яшка.