Я почувствовала неприятную дрожь в коленях. Естественно, я не верю во всякие глупости, но Каюров говорил с такой уверенностью, так страстно…

– Вот мерзавец, – выдохнул Дегтярев, – ладно, на сегодня все, поехали к тебе, надеюсь, Катерина напекла к ужину пирожков.

Глава 11

Не успели мы сесть за стол, как появилась страшно расстроенная Зайка.

– Что случилось? – спросила я, видя, что она еле-еле сдерживает слезы.

– Меня отстранили от эфира, – пояснила Ольга.

– Почему? – изумился Дегтярев.

– Формально за то, что допустила ошибку, перепутала счет в матче, а на самом деле у нас новый спонсор и он хочет видеть на экране свою любовницу!

– Что же теперь будет? – протянула я.

Зайка пожала плечами.

– Посижу три дня дома, а там посмотрим. Хоть с детьми пообщаюсь, а то Анька с Ванькой пребывают в святой уверенности, что их родная мамочка Серафима Ивановна, а я так, не пришей к голове рукав!

Я не нашлась что ответить, и от растерянности положила в чай шесть кусков сахара. Едва Ирка принесла пирожки, как появились Севка и Тузик. Бывший любовник плюхнулся в кресло и сообщил:

– Есть не хочу, устал как собака.

– Где побывали? – попыталась я завести светскую беседу.

Но Севка проигнорировал вопрос, а Тузик, оглядев стол, сел рядом с полковником и спросил:

– Не помешаю?

Александр Михайлович покраснел и ответил:

– Нет.

Тузик положил на тарелку картофельное пюре и ласково сказал:

– А у вас приятный одеколон, «Консул», польского производства.

– Точно, – кивнул Дегтярев, – угадали.

– Хороший парфюм, – одобрил Тузик, – ненавязчивый и не слишком дорогой…

Он вплотную придвинул голову к Александру Михайловичу и пробормотал:

– А еще дезодорант болгарский, «Черная кошка», раритетная вещица, даже не думал, что он сейчас продается.

Полковник, в отличие от Тузика, не привыкший к тому, что лицо мужского пола приближается к нему вплотную, отпрянул и уронил на себя тарелку со всем содержимым. Горячее пюре шлепнулось ему на колени. Дегтярев вскочил и спешно принялся стряхивать обжигающую массу. Я схватилась за салфетку и стала помогать приятелю. Словом, никакой радости ужин нам не принес.

Впрочем, наступившее утро тоже не обрадовало. Меня разбудил звон бьющегося стекла. В спешке схватив халат, я сбежала вниз и обнаружила рыдающую Манюшу, с ног до головы усыпанную осколками.

Огромное зеркало, от потолка до пола, вернее, зеркальная стена прихожей, по непонятной причине рухнуло, когда Маруся подошла к нему, чтобы надеть шапочку.

Кое-как отряхнув дочь, я посадила ее в школьный автобус и пошла пить кофе. Но не успела поднести чашку ко рту, как затрезвонил телефон.

– Дарья Ивановна? – раздался хриплый, простуженный голос. – С поста ГИБДД беспокоят, возле поворота на шоссе.

– Что случилось? – холодея, спросила я.