Но при чем тут бартер?

– Имеется у меня сотрудник, – как ни в чем не бывало сказал приятель, – Веня Комаров, отличный парень.

– Ну и что?

– Жениться собрался, – вздыхал Дегтярев, – только, сама понимаешь, денег на свадебное путешествие нет, вот, собрали отделом немного, на билет до Парижа хватит!

Я усмехнулась.

– Без вопросов. Твой Веня может жить у нас в доме сколько угодно.

– Сколько угодно не получится, у него отпуск десять дней…

– Ладно, – вздохнула я, – хорошо, меняемся. Веня Комаров поедет с молодой женой во Францию, в гости к нам, а ты прямо сейчас расскажешь мне все! Но только в подробностях.

– Идет, – мигом согласился полковник, – но бога ради, не перебивай меня! Терпеть не могу твою дурацкую манеру влезать с вопросами!

– Давай, давай, – велела я и обратилась в слух. Начал Дегтярев издалека.

Андрей Владимирович Чванов, впрочем, в те годы мужика никто не звал по отчеству, прибыл в Москву из городка Расплетово, затерянного в Уральских горах. Честолюбивый мальчик, обладатель золотой медали, хотел во что бы то ни стало попасть в столичный вуз. Андрей видел себя медиком, обязательно хирургом. Экзамен паренек сдал легко и был зачислен на первый курс. Шесть лет Андрюша упорно трудился и в результате получил направление в аспирантуру. Когда же еще через три года диссертация была написана и близилась защита, перед будущим кандидатом наук встала нешуточная проблема. Московской прописки в паспорте нет, а по распределению отправят в какую-нибудь тмутаракань, где придется одному отдуваться за всех: рвать зубы, вправлять вывихи, принимать роды, вырезать аппендицит.

Андрюша же хотел остаться в Москве. Кандидатская его была посвящена щитовидной железе, более того, заведующий отделением одной из городских больниц собирался взять молодого, перспективного хирурга к себе… Весь вопрос упирался в прописку.

Андрюша не долго колебался, он решил вопрос традиционным для провинциала путем: женился на москвичке. Чванов-то и сейчас еще ничего, а в 25 лет был просто красавцем, по парню вздыхало пол медицинского института, но он выбрал не медичку, а Настю Карамзину, дочку более чем обеспеченного ювелира.

Уж не знаю, как с ее стороны, но с его брак был заключен по расчету. Да Андрей этого особо и не скрывал, но, как это часто случается, супружество, основанное не на чувствах, а на разуме, оказалось крепким. Через несколько лет Андрей даже начал испытывать к жене нечто, похожее на любовь. Тем более что она родила существо, которое Чванов начал обожать сразу, только взяв в руки кулек с младенцем. Наверное, потому он назвал дочь Никой, именем богини победы и удачи.

С раннего детства Никуша вертела папой. Она одна могла рыться у него на письменном столе или в шкафу.