Подруга огорченно посмотрела на меня.

— А ты не заметила? Когда Василий снял перчатки, чтобы целовать мне руки…

— О, я в этот момент отвернулась, чтобы вас не смущать.

— Зря отвернулась. — Ирка расстроенно посопела. — Увидела бы, что у него левая рука расцарапана.

— Да ну? — Я резко остановилась.

— Ну да! И я теперь не могу не думать: не следы ли это когтей нашего Вольки?

— То есть не Кружкин ли лез в квартиру тети? Но зачем? Она его и так пускает, кормит, поит, дает реквизит для картин.

— Вот! Боюсь, что дело как раз в картинах. Вернее, в одной картине. Той, что пропала.

 — Ирка тяжко вздохнула. — Вдруг Вася подумал, что это я ее украла? Влез в квартиру тети Иды тайно поискать ее там, а бардак у себя учинил, чтобы отвести от себя подозрения?

— Так. Это серьезный вопрос, его нельзя обсуждать на бегу. — Я подвела подругу к лавочке в укромном уголке двора. — Присядем. Я уловила твою логику, но не понимаю, с чего бы Васе думать о тебе так плохо? Он же тебя обожает, ты его распрекрасная муза.

— Но я была против его поездки на миланскую выставку, ведь он давно обещал подарить этот портрет мне, я напоминала ему об этом не раз и не два! — Она опять вздохнула и честно уточнила: — И даже не пять.

Раз десять как минимум. Василий мог подумать, что я устала ждать и сама забрала обещанную мне картину.

— Украла ее из Худмузы?

— Ну или мы с тобой вместе ее украли, — слабо улыбнулась подруга.

— Вот спасибо! — Такого я не ожидала.

Привыкла, что мы скорее сыщики, чем воры.

Вывод из сказанного можно было сделать только один:

— Надо поскорее вернуть Федоскиной ее украденного салопарда и взяться за поиски пропавшей картины Кружкина.

Столько дел, столько дел…

Глава 6

Хорошая штука — разнообразие.

На сей раз меня разбудили не дикие крики, а негромкий веселый смех. Я нашла взглядом его источник и села в кровати. Источник помещался у окна, в которое и смотрел, прикрываясь шторой и ухмыляясь от уха до уха.

— Что там? — Я встала и прошлепала к окну. — Кстати, доброе утро.

— Действительно, доброе, — согласилась подруга и посторонилась, уступая мне свой наблюдательный пункт. — Только не высовывайся, так смотри. И подожди, я сейчас музыку включу.

— Музыку? — Ничего не понимая, я повертела головой.

Справа от нашего окна помещался балкон, не функциональный, как в новостройках, а декоративный: маленький, открытый, для использования непригодный.

Максимум для чего подходящий — красиво покурить с видом на восход над крышами. Наверное, в лучшие свои годы хозяин квартиры выходил на балкончик с сигареткой в паузах между актами любви — декоративно-прикладное архитектурное недоразумение примыкало к спальне Федора Наумовича и Галины Андреевны.

Сейчас на балкончике стояла Федоскина, и вид у нее был нетипично взволнованный.