— А может, я не хочу, чтобы она уходила. Может быть, она мне нравится. Ты же сама заставила меня признать, что я люблю боль.

Агги толкнула его в грудь обеими руками.

— Черт возьми, это больше не игра? Неужели ты этого не понимаешь? — Она неожиданно его обняла, прижавшись носом к его шее. Ее горячее дыхание касалось его кожи прямо за ухом. — Прости, что обидела тебя. Я была растеряна. Милый, что она тебе говорила? Что? «Уходи?»; «Дай мне минутку побыть одной?»; «Мамочка сейчас занята, иди поиграй в своей комнате?» Или что-то еще? Расскажи мне.

Джейс фыркнул. Ох, если бы его мама была такой же доброй.

Он повторил Агги мантру его матери таким же тихим шепотом, как делала она. Его мама всегда шептала эти слова ему на ухо, будто она вообще их не произносила, и если бы в комнате были посторонние, то эти слова слышал бы только он.

— Джейсон, если бы не ты, то моя мечта бы осуществилась. Если бы не ты,

Джейсон, то мне не пришлось бы выходить замуж за твоего отца. И зачем я забеременела?

Надо было отдать тебя на усыновление. Я никогда тебя не хотела. По твоей вине я живу вот так. В этой лачуге. С этим мужчиной. Я могла быть пианисткой.

Я могла кем-то стать. Посмотри на меня, кто я сейчас? Я всего лишь твоя мать. И больше никто. Твоя мать и его жена. Я ничтожество. Джейсон, я никогда не хотела быть твоей матерью. И никогда не захочу. Я отдам тебя. Отдам кому-нибудь, кто будет в силах на тебя смотреть.

Его руки крепко сжали талию Агги, когда в его сердце ожили старые страхи.

— Агги, она оставляла меня в разных местах. Она делала вид, что счастлива, когда полицейские находили меня и приводили домой. «Он у нас такой любопытный, всегда от меня убегает», — так она говорила им, пока угощала кофе и печеньем, и рассказывала какими способами я убегал.

А полицейские лишь умилялись. Я боялся выходить с ней из дома. Я никогда не знал, где на этот раз она меня оставит. Когда мы гуляли, я боялся отлучиться в туалет или даже повернуться к ней спиной, потому что если я это делал, она уходила. И я никогда не мог ее найти. Я искал ее, звал, но ее уже не было. Агги, она меня не хотела. Она никогда меня не хотела. Но мы вместе играли на рояле, и в эти моменты я чувствовал что-то, своего рода близость с ней. Я не знал, чем именно это было. — Он быстро смахнул слезы, — Сейчас ты понимаешь, почему я не хочу об этом говорить? Теперь я, черт побери, плачу как маленькая девочка.

Агги прижала его голову к своей груди, ее тело сотрясалось от всхлипов. Почему она плачет? Она же просила его рассказать, вот он и рассказал. А сейчас она плачет? Женщины.

Он никогда их не понимал.

Агги поцеловала его в макушку, потеревшись щекой о его волосы. Смачивая их своими слезами. Взлохмачивая его. И теперь он чувствовал себя настоящим придурком.