Один мастеровой из заледовских придумал двухлопастное весло. Все удивились: и как ведь додумался? Но грести таким веслом куда легче, чем обычным.

– За излучиной слева первая заводь, – сказал Коваль.

Вавула посмотрел на него:

– Ты думаешь, я не помню, где ставили мережи?

– А кто тебя знает, может, запамятовал, – рассмеялся Коваль.

Улыбнулся и Вавула.

Прошли излучину, зашли в заводь, увидели конец веревки, закрепленной на ветвях ивы.

Вытащили мережу – сетку, натянутую на несколько обручей, спереди дыра, в которую рыба заплыть могла, а выплыть уже нет, так как передняя сетка привязана к арке. Такую форму имел первый обруч, в сеть вставлен усынок – конус, задерживающий выход рыбы. Крепилась мережа за ее задний конец – кутец.

Рыбы в затоне было много. Тут и лещи, и сазаны, и головли, и жерехи, довольно крупная щука, несколько язей, а больше плотвы, красноперки, пескарей. Малую рыбу выпустили, крупную бросили в корзину, прикрепленную к корме лодки.

– Сегодня хорошо, – оценил улов Коваль.

– Поглядим, что в других мережах будет.

Всего на этой речушке друзья поставили три мережи.

До второй заводи было саженей сто. Поплыли, держась рядом друг с другом.

Вавула неожиданно рассмеялся:

– Ты чего, Умной?

Прозвище «Умной» Вавуле дали после разгрома орды бележей, за те заграды, что он придумал ставить под водой.

– Да вспомнил, как праздновали Комоедицу, обычай пробуждения медведя.

– Это когда Бахарь Первуша вызвался быть комом?

– Ну, да. А кто-то видел в лесу пустую берлогу. Уж кто, не помню.

– Я там не был, слышал вполуха, рассказали.

– Да, потеха знатная вышла. Люди прознали про ту пустую берлогу и решили, зачем рыть, если готовая есть. Ну, Бахаря приодели в одежду нутром вверх, выбрали девушку, что должна была его будить. Там еще заместо Первуши просился Сияш, но жрец не позволил. Девицу из заледовских выбрали. Пошли все к лесу. Берлога не на опушке, а немного дальше, саженях в десяти, под старым дубом. Подошли. Не посмотрели внутрь, ну Первуша и сунулся туда. А там ком настоящий, да здоровый такой! Бахарь как стрела с лука из этой берлоги вылетел, хорошо успел, да сразу на дерево, народ – кто куда. Я тоже на дерево соседнее. А разбуженный медведь вылез из берлоги, встал на задние лапы и заревел дурным голосом.

Коваль рассмеялся:

– Заревешь, когда до поры разбудили. Ведьмедь он злой, если так подымут.

– Истинно. Уж не ведаю, как он запомнил Первушу, но запомнил. Пошел не на меня, а именно на Бахаря, да как давай его дерево трясти. Первуша долго не продержался, слетел вниз. Добре, что народ далеко не ушел. Бахарь в бега, ведьмедь за ним. А тот ведь быстро бегает, того и гляди догонит. Тут народ шум поднял со всех сторон. Ком в лес и подался. А Первуша потом штаны до поры дома менял. Обделался наш Бахарь.

– Немудрено.