Однако его менее опытный соплеменник, бай Гамиз, завидев открытый вход в крепость, заорал дурным голосом:

– Воины, вперед! Рубите проклятых полян!

Месир не успел остановить его, и сотни – кто из-за вала, кто с берега, кто с поля – ломанулись в узкое пространство ворот. Образовалась давка. Первый десяток бележей прошел, второй, третий, полусотня, и тут по ним ударили лучники и отроки из-за изгородей. С соседних улочек выскочили десятки. Первую полусотню порубили быстро.

Бележам отойти бы. Но задние давили на передних, не видя, что творится в крепости. Ввалилась еще полусотня. С этой пришлось труднее. Понемногу бележи стали продвигаться по улочкам. Кобяк, дабы не потерять баб и юнцов, велел им спрятаться в домах. Бележи принялись пускать направо и налево горящие стрелы. Через ворота тем временем протискивались новые десятки.

Кобяк побежал к запасной лестнице внутренней стены, оттуда подал команду на уже взявшуюся огнем башню восточных ворот:

– Поднимай мост, мужики, закрывай ворота!

Десяток варузов бросился к подъемникам, начали крутить барабаны. Мост медленно поднялся, но основная часть сотни Месира была уже внутри крепости.

Вот только сам бай не успел проскочить внутрь. Получилось, что воины были из сотни Месира, а начальствовал над ними Гамиз. Его команды мало кто слушал. Это привело к потере управления ратью бележей.

Продвигаясь вперед, поджигая дома, постройки и городьбы, они разбивались на десятки – не столько по желанию или команде, сколько потому, что улочки были узкие и не пропускали больше людей. Началась сеча – десяток на десяток. Огонь гасили отроки, бабы и девицы – все, кто мог носить воду и сыпать на огонь песок.

Не зная устройства крепости, да еще под путаные команды бая Гамиза, десятки бележей отдалялись друг от друга и попадали под удары варузов. Поляне прибили десяток, подошедший к речной стороне, порубили два десятка вышедших к дому Дедила. Лучники подстрелили еще с десяток."

"Бележи несли большие потери, местные же варузы обходились малой кровью. Отряды со всех трех сторон перебегали с одной улицы на другую, тогда как бележи оказались зажатыми в двух местах: двумя десятками на площади, где проходило вече, и на северной стороне. Десятники не понимали, что делать, куда прорываться. Повсюду варузы, одни и те же строения, одинаковые улочки, стены – внутренняя, за ней внешняя, башни.

Гамиз увидел пожар на восточной стене:

– Всем обратно к восточным воротам, туда, где горит. Открываем ворота, опускаем мост и уходим!

Он стал разворачивать коня, но в этот момент стрела пробила его плечо.

Единственный оказавшийся в крепости сотник рухнул с коня. А бележи рванулись к стороне, над которой поднимался черный дым.

Надежды на спасение добавило и то, что варузы не стали преследовать их.