– Хорошо, а зачем снижать налоги? – не унималась Алексия.

– При бедном народе государство не может быть богатым. Вот смотри, я, допустим, изготавливаю сто зеркал, у меня их покупают купцы, и, обрати внимание, спрос на них увеличивается. И купцам уже надо больше зеркал, что можно сделать. Можно тем же купцам построить мастерскую и тоже выпускать зеркала. Но со временем рынок заполнится, все, кто в состоянии, зеркала купили. Кто-то еще покупает, но продажи упали, надо снижать цены. Снизили цены, но продажи не идут. Тогда что происходит? Разорение мастеров."

"Значит, надо думать, как снизить затраты на производство, и не просто урезать зарплату мастерам, а применить что-то новое. Если же снизить налоги, то у простых людей появится немного лишних денег, сегодня они будут лучше питаться, завтра захотят купить хорошую обувь и одежду. Через некоторое время захотят более просторный дом, а там и мебель, и зеркала, и многое другое. И это подтолкнет увеличить производство товаров и само собой поступление налогов в казну.

– Так мы же их снизим. Как это они увеличатся?

– Ты их снизишь, но ведь не уберешь совсем… Вот, допустим, продаю я… хорошо, пусть будет зеркало, продаю я его за сто монет. С каждого я плачу десять монет налога. Ты мне говоришь: «Увеличишь выпуск зеркал на тридцать штук, и я тебе уменьшу налог до восьми монет». Теперь считаем, за сто зеркал я платил тебе тысячу монет, а теперь со ста тридцати буду платить тысячу сорок, но и сам буду получать больше, продав не сто, а сто тридцать зеркал.

– Фи-и! А что мне эти сорок монет.

– А сколько у тебя тысяч мастеров? И каждый по сорок монет… И тут, понимаешь, просто так не решишь, надо сажать чиновников, и пусть думают, и только потом принимать решение. Вон, озадачь канцлера, он у тебя умный мужик. Но налоги снижать надо, и самое главное – с самых бедных земледельцев, мелких мастерских и цехов. А скажем, таким, как я, налог можно и увеличить.

У канцлера глаза полезли на лоб от услышанного, человек предлагает сам себе увеличивать налог. Он прекрасно понимал, что этот странный принц объяснял Алексии все очень поверхностно, как ребенку, которым она по сути еще и была.

После всего услышанного канцлер решил переговорить с Алексом тан эль Зоргом и поближе узнать, что он собой представляет.

Случай представился довольно быстро. Шла подготовка к принятию присяги императрицей у герцогов и графов с периферии, и в связи с этим у князя было какое-то непонятное чувство тревоги. И он, зная, что все эти два года кентийский принц защищал и укрывал императрицу, решил с ним поделиться.