Конечно, не все кричали искренне, но тут уж ничего не поделаешь, всем не угодишь, и кого-то приходится наказывать, а кого-то премировать.

Алексия кинулась мне на шею, едва я покинул карету. Никого и ничего не стесняясь, она принялась меня целовать."

"– Ну успокойся, успокойся, все ведь хорошо, – начал я ее успокаивать когда увидел, что она плачет.

– Ты знаешь, Виктор так хорошо ползает и уже сам встает в кроватке, – вытирая слезы, проговорила она. – И очень шустрый, няньки за ним прямо не успевают, – дополнила, уже улыбаясь сквозь слезы. Вот женщины, как же они не последовательны… тут же плачет, целует, смеется и еще успевает рассказать самое главное, по ее мнению. Алексия же – это непоследовательность в квадрате.

Приобняв ее за плечи, я стал подниматься на крыльцо замка и уже у самой двери, которую распахнул Стен, повернулся к собравшимся.

– Спасибо за встречу, празднование победы мы устроим через несколько дней, а сейчас продолжайте заниматься своими делами.

В баню я не пошел, принял душ, переоделся и отправился навестить сына, он, правда, спал, и я не стал его будить, постоял у кроватки, полюбовался и пошел в кабинет. Предстояло принимать доклады и давать распоряжения, дел, как всегда, было много, и все надо было успеть.

У дверей уже столпились все мои доверенные лица, или управленческие кадры, как хотите, так и называйте. Первым докладывал барон Варт: как дошли, сколько в строю и сколько на излечении, тяжелораненых оставили в городе. Всего в строю на данный момент оказалось двести семьдесят человек, из них раненых на долечивании двадцать пять, плюс тяжелых двенадцать.

– Хорошо. Барон, что вам в первую очередь необходимо?

– Да в принципе ничего, лишние палатки и печки сдали Ульху, булатные мечи и копья с такими же наконечниками – тоже. Телеги по списку, некоторые надо ремонтировать. Пушкари у нас идут отдельно, пусть докладывают сами.

Тут встал Витор, начальник моей артиллерии, я его и не заметил, ну для него, конечно, это внове, вот и старается не высовываться.

– Ваша светлость, пушки все в порядке, износа стволов нет, пороха осталось тридцать бочонков, картечи чугунной сто килограммов. Надо чинить почти все лафеты, кое-где менять оси и колеса, и осталось только шестьдесят четыре пушкаря.

– Значит, тебе, Витор, отобрать среди копейщиков желающих послужить у тебя, с лафетов, которым требуется ремонт, снять пушки и отогнать к Литону. Кстати, почему нет его и кого-то из этой парочки Мирто или Шорто? Ульх, запомни, теперь на всех совещаниях присутствовать всем начальникам производств, вплоть до белошвеек.

Ульх быстро выскочил за дверь и почти сразу же вернулся, наверное, Сарта послал.

– Ларт, подойди ближе, – доставая бумаги, проговорил я. – Вот смотри, это знак, вернее это будет называться орден.