Мы действительно просто друзья, поэтому свидания Толика ко мне никакого отношения не имеют, а за собакой я приглядываю по-товарищески. Впрочем, я вам об этом уже рассказывала. Той ночью, когда вы приехали по вызову и меня опрашивали.

– Вас следователь опрашивал, не я, – буркнул Костя, чувствуя, что настроение, пожалуй, и не портится вовсе. – Кто бы вам ни посоветовал, вы поступили совершенно правильно.

– Понимаете, Костя, дело в том, что это еще не все. В ту ночь, когда произошло убийство, я видела странную женщину. Она ночью шла по совершенно пустынной улице с бидоном.

– Бидоном?

– Да, у моей бабушки такой был. С ним ходили за молоком.

– И у моей бабушки бидон был тоже, – очередное житейское сходство наполнило старшего лейтенанта Малахова энтузиазмом. Все-таки свидетельница очень ему нравилась. Очень. – Только в нашей семье разливное молоко не покупали, а с бидоном ходили за квасом.

– Вот она несла именно такой бидон. Литра на два, наверное. И теперь я думаю, вдруг в нем была… кровь.

– А вы знаете эту женщину? В смысле, она вам знакома?

– Я не знаю, кто она и как ее зовут. Но периодически вижу на улице. Она живет где-то в нашем районе. У нее очень запоминающаяся внешность. Очень красные глаза, изъеденные уголки губ, сухая бледная кожа. И еще ходит она как-то странно. Движения такие, ломаные. Как будто у нее с суставами что-то или с костями. Она очень неприятная на вид. И каждый раз, как я ее встречаю, со мной происходит что-то нехорошее. То я ногу подверну, то труп найду. А как-то карточку банковскую потеряла. Просто вестник несчастий какой-то, а не женщина.

– Думаю, что по такому описанию найти ее будет нетрудно. – Константин допил чай и поднялся, с сожалением отмечая, что беседа со свидетельницей закончена. – Я обязательно передам все, что вы рассказали, следователю. И если он захочет что-то уточнить, то непременно с вами свяжется. И, если вы разрешите, я тоже обязательно вам позвоню. Чтобы рассказать, что мы узнали.

– Спасибо, – серьезно сказала она. – Мне очень важно знать, что преступник будет найден. То, что он сделал, это ужасно, даже если это ему было необходимо для лечения, и случившееся – акт отчаяния.

– Вы очень хорошая, Анна.

– Зовите меня Нюсей, – предложила она. – Меня все так зовут. С детства повелось, я привыкла, и пугаюсь, когда меня называют полным именем. Есть в этом что-то официальное, а мы же сейчас не на допросе.

– Хорошо, Нюся, – улыбнулся Костя, просто физически ощущая, как за спиной у него вырастают крылья. – Еще раз спасибо вам и до встречи.

О том, что он узнал от Бесединой, Константин Малахов доложил следователю Зимину по телефону, решив не дожидаться утра. Информация казалась ему важной. Зимин выслушал внимательно, не перебивая. Хмыкнул, когда Костя закончил.