Какую-то долю секунды он пристально вглядывался в карие глаза еврейки, пытаясь высмотреть там хотя бы тень иронии. Увы, Рахиль говорила всерьёз…

– Они же везде лезут со своими брошюрками!

– Они несут Слово Божие, – зомбированно кивнула девушка.

– Их все нормальные люди гонят в шею!

– Они подвергаются гонениям за Слово Божие. – В такт израильтянке доброжелательные тётушки старательно заулыбались.

– Они десять раз объявляли о конце света!

– Но именно их молитвами о Слове Божием он отодвинут… Короче, эта религия отвечает практически всем моим душевным стремлениям и чаяниям! Вы – христианин, я – иудейка, признайтесь же хоть самому себе, что нам с вами не по дороге.

Ваня, я ушла навеки…

Рахиль поднялась с пенька, повесила автомат за спину и, прихрамывая, двинулась вдоль озера. Две счастливо щебечущие «свидетельницы» радостно указывали ей путь, очкастый юноша, злобно зыркнув на казака, поспешил следом. Молодой человек почувствовал, что его скулы сводит от жгучей и незаслуженной обиды.

– Они же… а они… они запрещают служить в армии-и-и!!! – с надрывом проорал начитанный подъесаул.

К величайшему изумлению вербовщиков, Рахиль дрогнула и остановилась…

– Таки это правда?!

Глава двадцать третья

О том, что если враг прячется в сейф, то это очень хороший враг. Особенно если он сам заперся изнутри, проглотил ключ и категорически не хочет никого пускать…Слава богу, этого никто не пытался отрицать. Более того, все трое разом загомонили, дружно объясняя недопонимающей еврейке её глубинные заблуждения. Брать в руки оружие – грешно! Грешно даже помыслить об этом, а уж вдвойне грешно: служить в армии, почитать военные реликвии, гимн и государственную символику своей страны! Надо полностью отдаться учению «свидетелей», раствориться в нём, принять его душой и сердцем, стать полноценным членом общины, чтобы в момент Судного дня попасть в ограниченное число спасшихся праведников!

Миллавеллор подошёл к Ивану сзади, но тот, приложив палец к губам, молча попросил не вмешиваться.

Седой эльф без проблем отвернулся к своей самокрутке, а Рахиль стояла с распахнувшимся ротиком, едва ли не падая под шквалом хлынувшей на неё информации. Что такое для бывшей военнослужащей Израиля – бросить автомат, предать армию, порвать форму и дать возможность проклятым террористам залить кровью священный город Иерусалим…

– Ша, я прозрела, пассивные антисемиты! – «Галил» в мгновение ока перелетел из-за спины в положение «стрельба стоя с упором приклада в плечо». – Значит, не служить? Не брать оружие? Не защищать своих? А я таки почти вам поверила…

– Вы недопоняли, – смущённо отступили женщины, а юноша дунул за подмогой.