– Навстречу Рахиль из ниоткуда вышел благообразный старец с библейским лицом и печальными глазами. Его длинные одежды едва не касались земли, а на губах бродила всепрощающая улыбка…

– Здравствуйте, ребе! Я так долго шла сюда… я…

– Теперь ты дома, дитя… Пойдём со мной, там нас ждут твои предки, твои друзья, твой заслуженный отдых.

– Я благодарна, ой, как я вам благодарна… – Обычно довольно болтливая израильтянка сейчас почему-то с трудом находила нужные слова. – Я так искала наш Рай, я знала, что он есть! Я верила, а этот глупый, усатый, самовлюблённый тип с лампасами говорил…

– Кто? – чуточку изумился старец. – Какой тип с лампасами?!

– Ну, этот… подъесаул Кочуев! Он же сплошной казак и искал со мной свой Рай, а я…

– Девочка, – старческая ладонь осторожно прикрыла ротик Рахиль, – ты слишком много говоришь о нём. Неужели даже на пороге иудейского Рая какой-то казак занимает так много места в твоей душе?!

– Нет, но… таки да.

– Опомнись, это Иерусалим! В кущах небесных возник этот город, но не каждому суждено ступить под его сень… Казаки живут отдельно. Оставь лишние воспоминания…

– Ребе, а… если они не лишние? – тихо-тихо прошептала юная еврейка. Ответа не последовало, старец медленно повернулся к ней спиной и, сокрушённо вздохнув, направился в сторону сияющего города. Рахиль зажмурилась и нерешительно сделала первый шаг…

…Иван Кочуев сидел, привалившись спиной к нагретому придорожному камню. Перед ним на тряпочке аккуратно лежала пара куриных яичек, луковица, порезанное сало, полбуханки ржаного хлеба и только что откупоренная бутылка водки. Пить приходилось из горла…

– Будешь? – ровно спросил он, когда зарёванная иудейка буквально выпрыгнула со своей стороны Рая.

– Буду! – Она, не чинясь, плюхнулась рядом, вытерла нос рукавом, бросила на хлеб шмат сала и, отважно прожевав, махом влила в себя первый глоток водки. Естественно, чуть не задохнулась, нарушив столько заповедей сразу! Зато, как ни странно, пришла в себя…

– Ваня, я… греш-ни-ца?!

– Таки да, – уверенно ответил бывший подъесаул, хлопая её по спине.

– А вы?

– Я тоже, если тебя это утешит. Мы оба сумасшедшие…

– Хоть какое-то равноправие… Выпьем?

– Я думал, ты не пьёшь?

– Ой, я таки тоже так думала…

Долгое время они молча жевали, поочерёдно прикладываясь к бутылке. Продукты питания и алкоголь были предоставлены заботами одного из станичников. Остальные, хоть и обняли Ивана на прощание, даже не пытались скрыть своего разочарования поступком молодого человека. Многомудрый ребе тоже не захотел брать на себя ответственность за абсурдный шаг влюблённой еврейки…

Теперь им обоим было некуда идти, хотя в воздухе явственно зрело некое ощущение тревоги.