Казак Кочуев потянул на себя левую створку ворот, раздался протяжный скрип… Если их действительно ждали внутри, то наверняка уже с «распростёртыми объятиями»!

Но господин подъесаул мягко кувыркнулся в сторону, а его место столь же эффектным кувырком заняла Рахиль Файнзильберминц, без всяких предупреждений пустившая автомат в дело. Грохот выстрелов в гулком пространстве коридора разбудил бы и мёртвого! Неизвестно, зацепила ли она хоть кого-нибудь, но храбрая еврейка не опустила ствол, пока не выпустила в темноту весь боекомплект. И только потом резво отгребла, прячась за правую створку узорчатых эльфийских ворот…

– Ваня, мажьте ваши пятки свиным салом! Я таки вовсю чую, как они уже готовы побежать!

Казак кивнул и, отступив по тропе, принял позу низкого старта. Внутри Арддурхоума что-то зашумело, зашевелилось, забулькало, словно у огромного Холма прихватило живот… А потом, мерно топоча мягкими ножками, бодро выбежала стройная колонна бесов-инопланетян с многодульными молниеиспускателями в лапках. Потешное и грозное зрелище…

– Хесв ьтязв имывиж, Снаг! И-и-имывиж!!! – напутственно донеслось из недр коридора.

Рахиль мысленно поздравила себя с началом операции и неуклюже перекрестила убегающего подъесаула в спину. Внутрь Холма она скользнула только тогда, когда пушистая колонна противника скрылась из виду…

Иван бежал легко, непринуждённо, в темпе, свидетельствующем о хорошей закалке «двух лет в сапогах». Шашку он предусмотрительно перекинул за спину, надёжно закусил ремешок фуражки, а приноровившись к скорости преследователей, вообще сам сократил расстояние до себя же метров на пять. То есть бежать всем сразу стало интереснее – вот она, жертва, маячит в двух шагах, перед самым носом, стрелять не имеет смысла, догоним и возьмём измором. Казак начал уставать где-то через полчасика…

…В Тронном зале Холма медленно догорал большой камин. Тусклый оранжевый свет выхватывал из темноты сгорбленную фигуру Вершителя и толстенького инопланетника, беззлобно спорящих о чём-то за скудно накрытым столом. Вокруг царили мрак и запустение, без заботливых рук юных эльфиек блистательный Арддурхоум быстро превращался в грязный притон… Осторожная израильтянка скользящими шагами двигалась вдоль стен, стараясь всё время держаться в тени, но тем не менее внимательно прислушиваясь к долетающим до неё обрывкам разговора:

– Отэ еж Снаг! Етйавытичу оге ьневору аткеллетни, ьтыб тежом, ьтох мовтсечилок ино тумьзов утэ укмас… О, ано ьнечо артих!

– Я запомнил её навсегда…

– …мав ёще олзевоп! Вырзв гом ьтыб еелоб мыннавориртнецнок, в еналп асорбыв йигренэ…

– …и всё же стоило бы оставить при себе хотя бы с десяток охранников.