Тем паче что на голову ему плюхнулась сброшенная девицей ряса… Когда историческая справедливость в одежде была восстановлена, а эльф определился с направлением, они успели пройти по тропинке от силы метров сто, как подъесаул упреждающе поднял руку…

– Смотрите, кто это?

Между стволами деревьев беззвучно скользили строгие фигуры в белых одеяниях.

– Эльфы? Лесные духи? Какие-нибудь озабоченные привидения?

– Таки нет… По-моему, это Белое Братство!"

"Миллавеллор резко прервал их спор, силой заставив ребят лечь за сухой корягой.

Пока Рахиль брала на мушку потенциального врага, Иван насчитал, по меньшей мере, тридцать адептов Дэви-Марии-Христос. Когда последний скрылся из виду, казак задал глупый вопрос:

– Интересно, куда это они посреди ночи?

Рахиль многозначительно переглянулась с эльфом, тот отрицательно покачал головой.

Израильтянка встала, поставила «галил» на предохранитель и закинула его за спину, явно готовясь к преследованию. Миллавеллор, наоборот, прижал к груди священный меч, всем видом давая понять, что своё он уже получил и на дальнейшие неприятности нарываться не намерен. Рахиль презрительно фыркнула и даже пнула ногой какой-то безвинный кустик (не просто так, а с намёком!). Остроухий тип предпочёл намёк игнорировать, так как не увидел в нём ответа на живо интересующий его вопрос: «А если меня убьют?» Пока вот так насыщенно продолжался их немой разговор, на казака снизошло ожидаемое озарение:

– Они же идут в монастырь! Их днём оттуда бортанули, когда они искали нас, так теперь они идут ночью полным боевым отрядом! Мы должны успеть предупредить отца Никодима, иначе их просто расстреляют во сне! Этого нельзя допустить, мы обязаны остановить… мы сейчас же… Нет, ну если вы против, я пойду один! Православный казак никому не позволит напасть на мирный монастырь, потому что…

– Ваня, фу! Фу, Ваня! К чему стока сотрясения свежего ночного воздуха? Я и без того вся с вами! Это нудный эльф никуда не хочет…

Подъесаул нарочито медленно развернулся к Миллавеллору, тот невольно попятился.