И попробуй отказать, потому что это – Закон!…Всё-таки трудотерапия – великое дело! Уже через три часа лихого размахивания метлой Иван Кочуев напрочь забыл о всех проблемах и обидах. Монашеское одеяние было достаточно удобным, хотя к длинному подолу пришлось приноравливаться. Волосы под скуфейкой быстро взмокли, поясница чуточку ныла, но силы в руках не убывали – казак старательно изображал бурную радость от дворницкой деятельности.

Рахиль припахали на мытьё посуды в трапезной, самое женское занятие, тем более что ей в помощь дали двух монашенок помоложе.

Девоньки быстренько перезнакомились, и работа пошла веселей! Но медленней, значительно медленней… Разговоры, истории, анекдоты, сплетни – сами понимаете, женщины…"

"Эльфу, как наиболее взрослому и ответственному, доверили наведение порядка в шкафах и хранилищах. Он помогал пересчитывать священные книги, церковную утварь, запасы свечей, лампадного масла и ладана. Последним он успешно набил себе тайный кармашек, «раскумариться» на будущее… По ходу работ остроухий заглянул и в маленький полуподвал, забитый «лишними вещами», то есть тем, в чём люди приходили в монастырь.

Казачья форма и шашка нашлись сразу, вещи израильтянки чуть позже, как со всем этим поступить, ушлый философ догадался без напоминаний. Время летело незаметно, оставалось дождаться ночи…

Вся компания смогла собраться только после заката. Отец Никодим вызвал их к себе, слегка пожурил за трудовое усердие (дескать, и о молитвах не забывайте!) и, кстати, сообщил о том, что в ворота стучались два парня в белых одеждах, интересовались казаком, эльфом и девушкой.

Но из монастыря выдачи нет, паре охальников пришлось удалиться несолоно хлебавши. Ребята сдержанно поблагодарили и уже на выходе тихо уточнили место общего сбора – за трапезной, когда народ двинется на всенощную. Вообще-то подобные службы на земле устраивались нечасто, но на небесах монахи могли позволить себе многое…

– Рахиль?!

– Нет, мать Тереза! Что вы на меня так изумляетесь, да, я таки тоже была вынуждена переодеться. – На юной еврейке аккуратненько сидело чёрное приталенное платье монашки. – Миллавеллора оставили в эльфийском, на его рост и худобу не нашлось подходящей рясы, обещали сшить наутро.

– Но… он вернёт нашу одежду?

– Таки думаю, что, скорее всего… ой! Ну вот и он, спросите сами, потом перескажете мне…

Впрочем, спрашивать ничего не пришлось – за спиной остроухого философа болтался солидный мешок, наверняка там и находились все их вещи.

– Дети мои, только не надо сейчас тратить драгоценное время на переодевание, бежим так! Эти чёрные одежды отлично скроют вас в темноте.