Он остановился у дверей северной гостиной.

— Полагаю, maman, ты очень хочешь узнать, что происходит между мною и Каролиной, — сказал он, словно позабыв про омелу. Антония вспыхнула.

— Как ты можешь подозревать меня…

— Как вижу, ты этого не отрицаешь! — рассмеялся Алекс, ввел ее в комнату и усадил на диван. — Признаться, мне немного стыдно, что я не заговорил об этом раньше. Не стану рассказывать тебе всю историю с начала до конца, но кое-что ты должна знать.

— Алекс, ты вовсе не обязан…

— Нет, но это внесет определенную ясность. Каролине нравится моя семья, а тобой она особенно восхищается, поэтому надеюсь, что со временем между вами установятся дружеские отношения.

Лгать она не умеет и очень огорчается, если приходится обманывать тех, кого любит. Так что я делаю это как для нее, так и для тебя.

— Что ж, коль ты смотришь на это так… — Антония улыбнулась. — Меня давно интересовало…

Алекс откинулся на спинку дивана.

— Самое главное и самое невероятное в этой истории то, что я действительно влюблен в эту девушку. Возможно, она ведьма, но так или иначе, я полностью покорен. Резкие перепады в наших отношениях, а тебе приходилось их наблюдать, вызваны тем, что я боролся с этим непреодолимым чувством так же отчаянно, как муха, попавшая в паутину, — и так же безуспешно.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что проиграл с самого начала.

— Полагаю, мысль, что поражение нанес столь нежный противник, для тебя хуже горькой пилюли, — заметила Антония с понимающей улыбкой.

— Хорошо сказано, maman. Признаюсь, с тех пор как мы с Каро встретились, я частенько вел себя отвратительно. Конечно, в этом нет ничего необычного, но мое отношение к Каролине, кажется, изменилось.

После нашей свадьбы я понял, что необходимо посмотреть правде в глаза, и теперь испытываю огромное облегчение.

Антония не стала расспрашивать сына о причинах столь поспешного венчания и ограничилась словами:

— Она необыкновенная девушка, Алекс. Не могу сказать, как мне приятно видеть, что Каролина так счастлива.

— И не пытайся, maman. Последние восемнадцать часов я только и делаю, что греюсь в лучах ее любви. Меня приводит в восторг то, что я способен дать ей счастье, которого она заслуживает.

Антония поднялась и погладила сына по голове.

— Много лет не слышала от тебя, что ты в восторге. Такое ты мог произнести только с сарказмом. Одного этого достаточно, чтобы я надолго запомнила нынешнее Рождество.

* * *Рождество заканчивалось шестого января. На двенадцатую ночь Алекс усадил Каролину и бабушку в сани и повез в Филадельфию повидаться с семьей. Старушка привезла с собой великолепный крещенский кекс со специями и сухофруктами, покрытый густой глазурью, украшенный золотыми и серебряными звездами, а также миниатюрными фигурками трех королей.