Каролина задула свечу, повернулась к мужу и заключила его в объятия.

ГЛАВА 25

Праздничный стол ломился от яств. Здесь было все, что может усладить глаз и вкус: огромная, покрытая золотисто-коричневой корочкой индейка, жареный гусь, рождественский пирог, овощи, душистые бисквиты, пышные булочки и, конечно же, самые изысканные вина.

Во главе стола сидела Антония, по обе стороны от нее — Кэти и Николас. Однако, наблюдая за сыном и невесткой, Антония почти лишилась аппетита. Алекс попросил бабушку занять место хозяйки в противоположном конце стола, а Каролину посадил рядом с собой.

Уже одно это удивляло, но более того, Алекс и Каролина вели себя так, словно они одни. Алекс почти не выпускал руку жены, что-то нашептывал ей на ухо, и они смеялись над тем, что было известно лишь им одним."

"Отношения сына и невестки не только радовали, но и озадачивали Антонию, и, видя их вместе, она каждый раз удивлялась все больше и больше. Лихой и бесшабашный Алекс с его циничной насмешливостью всегда был для нее загадочным, но сейчас она совсем перестала понимать его.

Антония очень сокрушалась, что была с мужем во Франции, когда Алекс впервые привез Каролину в Филадельфию.

В отличие от Натали Антония никогда не проявляла излишнего любопытства и понимала: сын сохранил доверие к ней именно потому, что она не вмешивается в его жизнь. Иногда после рюмки-другой бренди Алекс бывал откровенен с матерью, конечно, в той мере, на какую способен. Но на этот раз он хранил молчание.

«Нельзя проявлять любопытство, — одернула себя Антония. — В конце концов, это вовсе не мое дело. Молодые счастливы, а все остальное не имеет значения».

Подали десерт: плум-пудинг в языках голубого пламени и марципановый торт.

Кэти шепнула Каролине, что если на протяжении всего Рождества не съедать каждый день по кусочку этого торта, то не видать счастья все следующие двенадцать месяцев. Услышав это, Алекс смеясь, попросил Каролину отрезать кусочки поменьше, ибо он не хочет иметь толстую жену, даже если она и очень счастливая.

После обеда все перешли в южную гостиную. Там было тепло и уютно, стояла украшенная сосна, в камине горело рождественское полено, в комнате пахло хвоей. Но больше всего веселый дух Рождества был заметен в сияющих глазах Каролины и Алекса.

Пьер внес в гостиную огромную серебряную пиршественную чашу, до краев наполненную горячим лэмсвулом — напитком, который состоял из эля, сахара, пряностей, взбитых яиц, ломтиков яблок и густых сливок. Все подняли бокалы, чтобы выпить за Рождество, а потом каждый обнялся с теми, кто стоял поблизости. Алекс наклонился к матери.

— Не хочешь ли пойти со мной взглянуть на омелу?

— Что ж, с удовольствием! — улыбнулась Антония.

Алекс что-то шепнул Каролине, взял мать за руку и вышел с ней вместе из комнаты.