Несостоявшееся светило ядерной физики пыхтело, сопело и явно пыталось запугать меня своим грозным видом.

Веснушки во, глазища во, ресницы во… А в голове-то ничего. Так, барахтаются знания о законе всемирного тяготения, да уважение к Гагарину с Ньютоном. Потому как один попытался смыться с этой планеты, а второй доказал, что ничего у него не получится. И я бы обязательно испугалась всего такого грозного студента Весельникова…

Но не сегодня, не сегодня."

"— Весельников, краса ты моя ненаглядная, звезда ядерной физики не восходящая… Я не оборзела. Я не выспалась, пострадала морально, материально и физически, а еще обзавелась такими проблемами, которые тебе и не снились. Так что будь лаской, не нервируй меня… — глубоко вздохнув, я мило улыбнулась, громким шепотом рявкнув на опешившего от такой отповеди парня. — И иди ты уже в баню! Или тебе карту нарисовать, да денег на экскурсовода выдать?!

И не дожидаясь ответа, развернулась, продолжив путь через терния к знаниям. В смысле, пробираться через бесконечный поток студентов, спешивших на первые пары. На растерянное выражение лица физика я внимания не обратила, пропустив мимо ушей его беспомощное восклицание:

— Я ж только это… Помочь с выступлением хотел…

— Тю, Весельников, нашел, кому помогать! Это ж Каркуша!..

Желание поинтересоваться, как связаны эти два явления, пришлось давить в себе усилием воли. Уж больно не хотелось попасть под раздачу сурового преподавателя по менеджменту, уважаемой Анжелики Рудольфовны Волковой. Мадам среднего возраста, крепкого телосложения, с лицом, похожим на морду английского бульдога имела точно такую же хватку и не менее противный характер. За опоздание на ее предмет вполне можно огрести внеочередной реферат, курсовик или еще какую-то крайне интересную работу.

И зная нашу Великолепную Анжелику, тема будет такой, в которой даже кандидат экономических наук не сразу разберется!

— Воронова, вот ты где! — Олег Евгеньевич появился прямо как немцы в сорок первом, вдруг, откуда ни возьмись. И руку протянул, намереваясь схватить меня за ухо, но замер и как-то недоверчиво протянул. — Воронова… Ты, куда опять вляпалась?!

— Никуда, — мрачно откликнулась, засунув руки в карманы толстовки и нахохлившись как воробей. Без любимой кепки было неуютно, а в старых очках мир был расплывчатым, потеряв свои четкие очертания. Толку от них было ноль, новых линз не оказалось, а идти без очков…

Без кепки и без очков я ощущала себя уже не просто неуютно, я чувствовала себя голой!

— А синяк на лбу откуда? И лицо исцарапано… Где была драка, а я не в курсе? — взгляд у куратора был пристальный, цепкий.