— Господин Альцгольд, похоже, вы не совсем точно поняли посыл наших общих знакомых, — Андрей вздохнул, убирая телефон в карман брюк и положив руки на стол, сцепив их в замок. — Попробую пояснить точнее. Вас не просили снизойти до встречи с нами. нет. Вас попросили, очень настойчиво попросили принять наше предложение. И хотите вы этого или нет. но вы его примите.

— Наши общие знакомые…

— Мы им нравимся больше. Альцгольд. — хмыкнув. Эрик постучал чайной ложкой по папке. — Причем нравимся гораздо, гораздо больше. Как в деловом, так и в дружеском плане. Они, в отличие от вас. осознают все сопутствующее риски и предпочтут отказаться от денег, зато сохранить и свой так называемый бизнес и собственную спокойную жизнь. И я повторяю, попробуйте найти в себе хоть каплю инстинкта самосохранения и. может быть, совести. Оставьте этих людей в покое. В конце концов, найдите себе жертву поинтереснее, если уж вам так нравится играть в богов."

"Господин Альцгольд молчал, продолжая медленно цедить коньяк. Сощурившись, он внимательно, с долей интереса, разглядывая обоих парней. На папку он так и не взглянул, явно прекрасно представляя, что там может быть. Уж кому-кому, а саому Эрнесту Степановичу не знать, как обстоят его дела, и на чем его можно подловить было бы как минимум стыдно. Хотя понятия стыд для его братии вещь очень субъективная и весьма, весьма относительная.

Как максимум — это было бы совершенно не профессионально.

Спустя долгих пятнадцать минут и две чашки кофе для Эрика с Андреем, мужчина. наконец-то, заговорил.

— Что ж… — медленно, цедя слова и слегка улыбаясь, произнес Альцгольд. — Полагаю, тут я действительно не на своем поле играю. Должен признать, вы очень интересный человек, господин Кальянов. Интересный, многогранный и… Не совсем предсказуемый. Я не думал, что вы так решите эту проблему, если уж быть совсем откровенным. Но ошибся… — поднявшись, мужчина положил купюру на стол, перехватив трость чуть пониже набалдашника. — Можете не волноваться, я на эту семью больше не претендую. А мамашка, строго между нами, в ее-то состоянии еще долго продержалась. Всего доброго, надеюсь, больше не увидимся.

И развернувшись, он не спеша покинул ресторан, так и оставив паку лежащей на столе. Пожалуй, можно было сказать, что особого недовольства от проигранного дела он не испытывал. Что, на взгляд Эрика, было совсем не удивительно. Делом больше, делом меньше…

Для этого адвоката подобная мелочь не имела никакого значения. Свое он всегда сумеет урвать.

— Действительно, — после небольшой заминки, усмехнулся Эрик, залпом допивая порядком остывший кофе. — Чудный человек, просто… Очаровательный в своей самоуверенности.