Окружающий полумрак и почти мертвая тишина, царившая в доме, его не напрягали, ни капли. Единственное, чего хотелось, так это как в детстве, закрыть глаза и захотеть оказаться где угодно, но не здесь. Жаль только, что столь замечательный способ ухода от проблем не работает.

Действительно, жаль.

— Спасибо за то, что согласился помочь, — тихо вздохнув, Кальянов потер переносицу, криво улыбнувшись на недоуменный взгляд своего гостя. — С Апьцгольдом.

— А, это. — сидевший в кресле напротив брюнет только добродушно хмыкнул, вновь утыкаясь в телефон и отвечая на очередное сообщение. Увы, его собеседника действительно трудно было проигнорировать. — Он чу… Чудный человек, если говорить объективно. А может, и чудной, это уж как кому ударение понравиться. Но явно не та весовая категория, чтобы ты просил о помощи. Итак?

Еще и бровь изогнул в очень уж знакомой манере, склонив голову набок и уставившись на хозяина дома в ожидании. Эрик обязательно бы посмеялся, не упустив возможности подколоть своего сонбе, но…

Что-то как-то было совсем не смешно. Хорошо еще Андрей пришел один. Компания острой и слишком быстро понимающей, что и к чему Харон самое последнее, в чем он сейчас нуждался. Хотя временами был согласен признать, что обожает эту девицу. Дозировано, конечно же.

И исключительно в компании с сонбе, ага.

— Альцгольд, говоря по-русски, шестерка и гнилой человек… И есть люди, которым я точно нравлюсь больше, чем он. Так что да, убрать его труда не составило бы, как и наглядно продемонстрировать, что не стоит реанимировать попытку получить неплохую такую трешку в спальном районе, отжав ее у семьи Вороновых. Однако…

— Эрик потянулся и взял со стола бокал с виски, сделав небольшой глоток. И закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Мысли собираться и, тем более, анализировать все, что случилось за последнюю неделю, отказывались. Пришлось выдержать небольшую паузу, прежде, чем продолжить разговор. И даже умудриться поддержать его во вполне цензурной форме, сохраняя поразительное хладнокровие.

Хоть что-то еще удалось сохранить, не считая хрупких, только еще зарождающихся отношений с болтливым и вредным главой студенческого совета, да.

— Знаешь, сонбе… — криво улыбнувшись, Эрик сделал неопределенный жест рукой, очертив кабинет. Андрей в ответ только мягко улыбнулся. — Из меня вышел отвратительный старший брат. Нет, я люблю Марка, я действительно за него переживаю, я всегда и во всем ему помогу. Но я, как оказалось, не знаю его. Совершенно. Не знаю, чем он увлекается, что ему интересно, какой он. Не знаю, когда и где мы, я и родители, упустили момент и дали ему сломаться. Правда, не знаю.

— Наркотики?

— Хуже. Или лучше. Это как посмотреть.