И что тут сказать-то? Кроме традиционного «Каркуша, блин! Ну куда ж ты вляпалась?!», конечно же."

"Холодный ветер пробрался под куртку, напоминая о том, что на дворе никак не май месяц и даже не сентябрь. Я поежилась, показав язык страдальческой морде Весельникова, вывалившегося на крыльцо в совершенно невменяемом состоянии. И привычно уже увернувшись от попытки отвесить мне любимой подзатыльник, спешно ретировалась, сбежав по ступенькам вниз. Правда, на этом вся моя неуемная энергия куда-то спешно подеваться успела. Потому что к поджидавшему меня Кальянову, успевшему где-то раздобыть изящный зонтик-трость все того же черного цвета, я не шла — плелась нога из-за ноги, засунув руки в карманы и не поднимая взгляда.

Пока не уперлась носом в чью-то грудь, обтянутую светлой рубашкой и черным пиджаком. Только тогда я подняла голову, отстраненно отметив, что противные, ледяные капли перестали попадать за воротник куртки. И не удержалась, вновь прижимаясь лбом к мягкой, прохладной ткани, чувствуя, как меня осторожно обнимают одной рукой за плечи, легко касаясь пальцами полоски голой кожи на шее. Неожиданно нежно и приятно, вызывая волну странного трепета внизу живота.

Одна беда, я была бы не я, если бы что-нибудь не ляпнула, перечеркнув нафиг все очарование этого момента. Так что, ничего удивительного, что постояв так минуты три, я все же не удержалась, выдав совершенно без какой-либо задней мысли:

— Ну что, олень? Вези меня, в свою страну оленью…

— Каркуша… — страдальчески вздохнул Эрик, обнимая меня крепче и…

Коснулся губами моей макушки?!

Шанса на то, что бы открыть рот и поинтересоваться, а что, собственно, происходит, мне не дали. Вообще. Весело фыркнув на мой обалдевший взгляд, Кальянов оперативно засунул меня в машину, отобрав сумку и бросив ее на заднее сиденье вместе с зонтом. После чего сел за руль, лихо выворачивая с парковки университета.

Оставляя позади и само унылое здание вместе с…

Я оглянулась и не смогла сдержать тихого, ехидного смешка. Моему обожаемому физику почти ядерщику сегодня крупно не везло. Остается только надеяться, что оказаться облитым водой из лужи из-под колес отъезжающей машины — это последнее его испытание на этот день. Хотя зная Илюшеньку, я бы, все-таки, не была так уверена.

Вздохнув, я все же села ровно, повозившись и устраиваясь поудобнее в кресле. И совершенно точно не была против, когда Эрик, искоса на меня посмотрев, крутанул ручку магнитолы, включая радио и ловя первую попавшуюся радиостанцию. Молчание, заполненное болтовней ведущих, с потугами на юмор и небольшие каламбуры, нас не напрягало и почему-то казалось очень…

Уютным?

Снова вздохнула, прислонившись виском к холодному стеклу, глядя на темнеющее за окном небо и проплывающие мимо дома.