Эти прописные истины старший сын семьи Кальяновых знал чуть ли не с пеленок. Знал, понимал, принимал, осознавал важность происходящего и…

Сам не заметил, как легко и просто легло слова «невеста» в адрес совершенно определенной девушки. Не подходящей ни под один из параметров (исключая внешность, ум и умение дать в глаз, когда оно того требуется), н имеющей ничего за душей, кроме вечного невезения и неуемного оптимизма. Состоящей из сплошных и бесконечных «не». И все равно, единственной, кто мог ею стать.

Правда, была пара нюансов, о которых Эрик предпочитал не думать, до поры до времени. Например, о том, как на его заявление отреагирует сама Мирослава. И судя по тому, как выразительно она отстукивала кончиком деревянной указки какой-то марш, подозрительно смахивающий на похоронный…

Зря он был так опрометчив, ох зря.

— Что это было? — наконец, поинтересовалась Мирослава, крутанувшись на скрипящем компьютерном кресле вокруг своей оси. И так красноречиво на него посмотрела, словно мысленно уже успела своего «жениха» не только расчленить, но закопать и скромно отпраздновать это неблагодарное дело.

Не удивительно. В коридоре немедленной расправе помешали нечаянные свидетели и звонок, оповестивший о начале большой обеденной перемены. Пришлось Мире проглотить все, что вертелось на языке и хватать его за руку, в срочном порядке ища место для уединения. А пока они лавировали между студентами, девушка успела чуть-чуть остыть, чуть-чуть подумать и…

Явно вспомнить три-четыре не самых гуманных способа добычи информации. Старая, добрая указка советских времен, выполненная в технике монументализма, как бы весьма недвусмысленно на это намекала, да.

— Что именно? — на всякий случай уточнил Эрик, стараясь все-таки не улыбаться слишком уж широко. Хотя удержаться от этого было невозможно. Мирослава в состоянии тихой, мирной ярости была просто…

Очаровательна. А еще опасна, непредсказуема, мстительна и эмоциональна. Но все равно, о-ча-ро-ва-тель-на. Если не брать во внимания тяжелые и острые предметы в ее руках. Эрик понятия не имел, кто учил ее кидаться, но судя по тому, что Мирка промахивалась в двух случаях из пяти, он был тем еще снайпером.

Хорошо еще она отвлеклась на первокурсника, решившего польстить своим вниманием главе студенческого совета и открывшего дверь в кабинет с ноги. Рык «В деканат дверь так открывать будешь!», подкрепленный теннисным мячиком, прилетевшим аккурат в лоб, наглядно продемонстрировал несчастному, как ему тут «рады»."

"— Эрик, солнце мое кудрявое… Не лохмать мне Сеню, его и так весь деканат побаивается.