Но увидев озадаченное лицо собеседника только руки на груди сложил, вновь устраиваясь поудобнее в кресле и глядя на Черепа с той же мягкой насмешливой улыбкой.

Аж зубы от нее свело, честное слово!

— Хватает, — уклончиво откликнулся Толик, все же плюхнувшись в кресло и с неудовольствием отмечая толику любопытства, зародившуюся где-то глубоко внутри. Не смотря на то, что Кальянов ему категорически не нравился, внушая подсознательные опасения, парень не мог не признать что собеседнику удалось его заинтриговать.

По крайне мере за все время разговора он уже раз пять успел перебрать всех друзей-подруг и случайных знакомых, которые условно, конечно, но попадали под категорию «близкие».

И теперь с каким-то детским нетерпением ожидал, когда же ему раскроют эту тайну века.

И Эрик его не разочаровал, да. Он усмехнулся и с любопытством поинтересовался:

— И что, всех их Мирославой зовут?

Наверное, не стоило в этот самый момент тырить из вазочки на столе шефа конфеты и употреблять их по назначению. И уж точно не стоило так громко давиться очередной ириской, кашлять и пучить глаза на тихо посмеивающегося кудрявого гостя.

Но, увы, Толик даром предвидения не обладал, так что от прозвучавшего вопроса злополучная конфетка закономерно встала поперек горла. А сам парень минут пять пытался выплюнуть несчастную сладость, ошалело хлопая глазами.

После чего только и сумел, что просипеть едва слышно:

— Каркуша, что б ее… Во что она вляпалась опять?!

— Да никуда не вляпалась, — рассмеялся Эрик, явно забавляясь такой реакцией. Правда, чуть помолчав, все же уточнил — Во всяком случае, пока.

— Да-а-а? — искренне удивился Толик, прекрасно зная, что неприятности преследовали Мирославу аки кровожадный маньяк свою незадачливую жертву.

 — Что-то как-то не правдоподобно звучит-то…

— Сам в шоке, — добродушно, с оттенком нежности усмехнулся Кальянов. И Толик на пару секунд даже подвис, пытаясь понять, почудилась ему эта самая нежность или нет.

Однако, решив, что подруга у него не настолько склонна к рискам и авантюрам, Черепков только головой покачал. И озвучил вопрос, терзавший его последние минут так пять, если не больше:

— Ну раз Мирка никуда не вляпалась… Ты пышешь здоровьем, как физическим, так и психологическим… На какой буй я-то тебе сдался?

— На какой буй, говоришь? — тонкая улыбка как-то ненавязчиво и быстро развинтила добродушно-миловидный образ.

Не, Толик и так не обольщался, прекрасно понимая, что за каждой, даже самой яркой улыбкой, прячутся те еще чудики и крокозября."

"Но все равно почувствовал себя неуютно, когда Кальянов выпрямился, склонив голову набок, и сощурился, внимательно разглядывая бедного парня.