А у меня ее вопрос вызывает непозволительную бурую эмоций.

Кто я для Баграта? – хороший вопрос.

Любовница? Бывшая невеста? Почти жена? Одноразовая девка, которую он хочет и пользует?

– Я для него никто, – отвечаю спокойно, – можете не волноваться с коллективом, – выдавливаю улыбку, надеюсь, выгляжу искренней и мой оскал не смахивает на иронию.

Кто я для Баграта? – знать не хочу этого.

Подумаю об этом, когда тяжесть в висках и затылке пройдет.

Девушка улыбается моим словам и не уходит, а я теряю терпение и дергаю за змейку своей многострадальной сумочки, срываю на ней свою горечь и чудом не отрываю замочек с мясом, так сказать.

Вываливаю содержимое сумочки на одеяло, не стыжусь того, что может быть у женщины в ее личных вещах.

Выхватываю старенький телефон. Надо же. Даже зарядка немного имеется.

Не хочу звонить под прицелом глаз девушки, которую, возможно, приставили, чтобы убедиться, что я сделаю лишь один звонок и не буду волноваться.

Уже ни в чем не уверена.

Поэтому я смотрю на нее с самым спокойным видом, улыбаюсь и спрашиваю:

– Простите, можно попросить у вас зарядник? Может, есть у кого-то гаджет той же фирмы? Зарядники универсальные, все подходят.

Девушка косится на мой телефон, на лицо проскальзывает легкое недоумение. Не привыкла видеть такие допотопные модели. Особенно у ВИП-пациентов, судя по палате.

Медсестра мнется пару секунд, а затем выдает:

– Вроде у нашей санитарке нечто подобное имеется, зарядку не держит особо, так что она всегда со своим шнуром приходит. Подождите, я пойду спрошу.

– Буду очень благодарна, – говорю спокойно и стараюсь контролировать голос, чтобы не выдать своего ликования.

Девушка выходит, а я разблокирую покореженный телефон.

Зарядки на один-единственный звонок и приватный разговор мне хватит – остальное неважно…

Гудки идут. Один, второй. И с каждым ударом сердца тревога накрывает с головой…

– Бабушка… возьми трубку, возьми, – шепчу одними губами, зависая над пропастью неизвестности…

Гудки идут. Ответа нет. Сердце бьется с перебоями. Отрубаю звонок и набираю деда. Когда и там не отвечают, сердце останавливается. Предчувствие чего-то страшного ударяет меня со всего маха и взгляд начинает метаться по палате в поисках одежды.

Останавливаюсь на шкафу, который стоит в углу, заставляю себя встать, нащупываю тапочки, голова кружится.

Тошнота подкатывает сразу же, стоит только принять вертикальное положение, но я упрямо сжимаю губы и с трудом соскребаю себя с кровати, не обращаю внимания, срываю катетер, не до него сейчас.

Иду в сторону шкафа, меня немного шатает, приходится вытянуть руки, чтобы балансировать.

Наконец, дохожу до своей цели и распахиваю створки.

Никаких вещей.