Кира почти не дышит. Лишь слабо постанывает мне в рот, когда я поднимаюсь к ее груди. Дурею от этого звука, но каким-то чудом нахожу в себе силы, чтобы убрать руку. Тут же крепче обнимаю желанную девушку, прижимая к себе.

Помню, что ей ничего нельзя. Мучаю себя такой горячей близостью без продолжения. Но все равно не останавливаюсь. Больной придурок! Одержимый.

Я готов просто целовать ее. Вечность. Запоминать, какая она на вкус, на ощупь. Приручать постепенно и исцелять после гамадрила.

Но вмешивается очередной звонок проклятого телефона.

Нехотя отрываюсь от моей Пампушки, провожу большим пальцем по пухлым губам, целую ее в кончик вздернутого носа, как она меня этим утром. Вздохнув, беру трубку, не обратив внимания на имя контакта. Должно быть, владычица ада решила Киру дожать и добить.

– Вам что-то непонятно? Повторить? – хамовато рычу. Во мне бурлит возбуждение вперемешку с раздражением. Гремучая смесь. Одно неверное слово – и я порву этих Адовых как тузик грелку. А также каждого, кто посмеет обидеть моих девочек.

– Ну, повтори, касатик, коль не шутишь, – из динамика доносится хриплый, старческий бас, который я узнаю спустя годы. Эти интонации и говор ни с чем не перепутать.

– Дедуля? – попискивает Кира, как мышка. – Ты приехал?

Ох ты ж… елки засохшие!

Вот вам и Старый Новый год. Праздник к нам приходит. С ружьем и солью для всех, кто плохо себя вел.

Глава 20. Дедуля"

"Спустя несколько часов я стою на морозе, перетаптываясь с ноги на ногу, где-то на окраине города. Машину пришлось оставить возле заправки, а самому брести к черту на кулички пешком по снегу, потому что на остановке парковаться нельзя, а обочины вокруг завалило сугробами. Коммунальные службы то ли впали в зимнюю спячку, то ли обледенели по пути, а сейчас стоят где-то вдоль трассы, как снежные памятники, и ждут весны.

Автобус, на котором должен приехать Иван Елисеевич, возмутительно опаздывает. Не удивлюсь, если вредный дед специально обозначил неправильное время прибытия, чтобы помучить меня. Он выбрал какой-то максимально странный маршрут, с пересадками, будто заметал следы. И почему не взял транспорт, который идет прямиком до самого города?

Кира убедила меня, что ее дедуля экономит. Судя по тому, как я замерз… на моем здоровье. Может, в этом и заключался его коварный план – устранить мужика, посмевшего любимую внучку испортить, и прикопать тело в чистом поле, присыпав снежком…

Да, я в очередной раз принимаю удар. Так случилось, что я снова вынужден выдавать себя за гамадрила. Проклятие какое-то!

– Как распогодилось, так я сразу билеты взял. Надо же взглянуть на жизнь вашу супружескую.