– Наверное, мне было все равно, за кого. Я согласилась, лишь бы ребенок в полной семье рос, а получилось… Будет сиротой, как и я. У меня только дедуля.

– Надо нам тоже познакомиться с ним, – кивает самой себе, будто мысленно составляет план на будущее.

– З-зачем? – заикаюсь испуганно. Дедуля быстро тут всех построит, не разобравшись толком, кто меня обидел. Сначала всех накажет, а потом только спросит, что случилось. – Мы с Лизонькой уедем сразу после развода, вы не беспокойтесь.

– Кто же вас теперь отпустит…

Женские интонации смешиваются со знакомыми мужскими. Не могу разобрать, кто именно произнес эту фразу. Или одновременно?

Непонимающе моргаю, а мать кивает мне за спину.

Обернувшись, вижу в дверях Славина. Стоит, прислонившись к косяку, с подносом в руках. Сводит густые брови к переносице, изучает меня внимательно, задумчиво.

Ох, боженька! Как много он услышал?

Глава 18. Ночь откровений

Вечер того же дня

Кира

Тихо напеваю колыбельную, покачивая детскую кроватку с маятником. Всматриваюсь в кукольное, умиротворенное личико уснувшей дочери.

Сквозь монотонное звучание собственного голоса едва различаю скрип двери. Прислушавшись, смущенно умолкаю. Не оборачиваюсь, но чувствую на себе жгучий взгляд, который пробирает до костей.

– Ты очень красиво поешь, необычно, – доносится негромко и нежно, отзывается жаром в груди, рассыпается мурашками на коже.

Забираюсь с ногами на постель, притягиваю колени к груди и нехотя оглядываюсь на Славина. Мне неловко смотреть ему в глаза после сегодняшней беседы с его матерью. Он хоть и сделал вид, что ничего не слышал, но отношение ко мне заметно поменял. Стал более внимательным и чутким, ни на секунду не оставлял меня одну, а еще… подозрительно молчал. Однако его взгляд… вместо тысячи слов. Вот и сейчас прямо в душу проникает.

– Глупости, – вспыхиваю от комплимента, небрежно отмахиваюсь. – Вы так смеялись, пока я Лизоньку укладывала, что даже здесь было слышно. Я отвлекла ее, как сумела. Что-то веселое обсуждали?

Покосившись на Петю, выжидающе прикусываю губу. Вечером мы с малышкой закрылись в комнате, а он остался с родными на кухне. Мне дико интересно, о чем они там говорили больше часа, я сгораю от любопытства, но спросить прямо не решаюсь.

– Пф, мне вообще не до смеха, – шипит возмущенно, но сдавленно, чтобы ребенка не разбудить. Из-за этого его голос звучит забавно и заставляет меня улыбнуться. – Я им в общих чертах рассказал о том, что случилось в новогоднюю ночь. И немного про партнерские роды… Нашли, над чем потешаться. От отца я вообще такой реакции не ожидал, он всегда мне серьезным казался, – бурчит недовольно.

– Что он сказал по поводу Лизоньки? – испуганно уточняю. Старший Славин так и остался для меня загадкой.