Внутренности горят и скручиваются в морской узел.

– Ой, нет, – пищу сквозь проступившие от боли слезы. Осознаю, что Петя и его духи абсолютно не при чем. На самом деле, мне очень плохо и… – Больно, – выпаливаю вслух, согнувшись пополам и схватившись за низ живота. Подкосившись, ноги отказывают, и я медленно оседаю на пол, как сломанная кукла.

– Где болит? – поймав меня за секунду до падения, заботливо обнимает.

– Всюду, – жалобно бубню и, покачнувшись, опираюсь на его локоть."

"– Ну, неудивительно, – участливо тянет, помогая мне выпрямиться. – Ты… кхм… многое перенесла. Еще и с врачами не повезло. Коновалы, мать их за ногу, Гиппократа на них нет, – грозно рычит на закрытую дверь.

– Нет, они хорошие, – защищаю бедных медиков, и так пострадавших от ярости Славина. – Они меня спасли. И дочку.

Петя хмурится, внимательно разглядывая меня и о чем-то размышляя.

Вспоминает наши партнерские роды?

Боженьки, у него психологическая травма, наверное, и дикое отвращение ко мне. Не каждый мужчина согласится быть рядом в момент появления ребенка на свет. Макс хоть и подписался на это, чтобы меня не обижать и в глазах родителей выглядеть ответственным отцом, но почти сразу пожалел о своем решении. Ни одного занятия со мной не посетил – все время ссылался на загруженность на работе. Я верила. Он ведь дипломированный юрист. Занимается благородным делом и помогает людям. Как Петр…

Теперь я понимаю, что Макс просто избегал меня. Чем больше рос мой живот, тем реже он бывал дома и сильнее отдалялся.

– Ой-ё-ёй, – хнычу, спотыкаясь на ровном месте.

Вздохнув, Славин наклоняется и подхватывает меня на руки. Поднимает, не прилагая особых усилий, как пушинку. В сознании мелькает картинка, как он несет меня беременную к машине. Надеюсь, это плод моего воображения, но… Ощущения слишком знакомые и реальные.

Я никогда не отмоюсь от испытанного стыда. Угораздило же! Да еще и кем? С Петром! В прошлом он оставил меня, так сейчас и вовсе сбежит сверкая пятками. И я его не осуждаю.

– Ты сама вместе с ребенком вытекла? – бурчит недовольно и грубовато. – Голодала всю беременность? Гамадрил хреново кормит? – продолжает причитать, а я не понимаю, о ком он. – Совсем ничего не весишь, как модель-анорексичка. Нельзя же так.

Теснее прижимаюсь к нему, крепче обвиваю шею руками, украдкой изучаю небритое, суровое лицо. Петя изменился, стал старше и строже, но при этом еще привлекательнее. Он как элитный пятизвездочный коньяк. Чем больше выдержка, тем вкуснее.

Краснею, прячу взгляд, уткнувшись носом в хлопок футболки. И о чем я только думаю? Замужняя женщина с ребенком! Серьезнее надо быть. Взрослее, в конце концов. Но рядом с Петром я вновь маленькая девочка с побитыми коленками.

– У меня… был токсикоз, – опомнившись, отвечаю ему.