Вдвоем стоим под палатой, пока внутри за всех отдувается санитарка.

– Почем я знаю? – ворчит бабуля. – Мне наказали постель застелить и для ляльки кувез с грелкой привезти – я и выполняю. А ты не на меня кричи, касатик, иди докторов строй. У них зарплаты поболее будут, пусть они тебя и терпят. Я здесь человек маленький, но могу и тряпкой приголубить.

– Пф-ф, елки, – звучит в ответ обреченно, и мне на секунду жаль его становится. – Я вам денег дам, только верните жену и дочку на место!

Перекрестившись, акушерка тяжело вздыхает и наконец-то толкает дверь, впуская меня в палату. Переступаю порог, держась за косяк. Свободной рукой обхватываю низ живота. Ноет сильно, горит все внутри. Но еще сильнее меня поджигает взволнованный, злой взгляд карих глаз.

– Кира, – хрипло выдыхает Петр, по-особенному произнося мое имя. Так, будто ждал меня всю жизнь и нашел после долгой, мучительной разлуки. Хотя ему должно быть плевать на чужую жену и неродного ребенка. – Так, а новорожденная? – командует, отвлекаясь от меня.

– Сейчас принесу, – пользуясь случаем, акушерка сбегает, а вслед за ней из помещения выскальзывает и санитарка.

Остаемся со Славиным наедине. Встречаемся взглядами. Он уставший, помятый и хмурый. Осматривает меня с ног до головы, и я чувствую себя голой. Впрочем, выгляжу неважно: бледная, растрепанная, болезненная. Не так я представляла себе нашу встречу. И не при таких обстоятельствах.

Мне больно стоять, но я стесняюсь подойти к постели. Не свожу глаз с Петра, краснею до корней волос и обхватываю себя руками, пытаясь сохранить равновесие. Слабость накатывает, колени дрожат.

Как мне вести себя с ним?

Что обычно говорят мужчине, с которым… случайно родила?

– Здравствуйте, – вежливо лепечу.

– Привет, Кира, – произносит хриплым шепотом и слегка улыбается, но и этого достаточно, чтобы меня бросило в жар. Организм, совершенно не оправившийся от родов, впадает в новый стресс и пытается отключиться. – Думаю, после всего, через что мы с тобой прошли в новогоднюю ночь, можно на ты, – хмыкнув, делает шаг ко мне. – Ты нормально себя чувствуешь? Может, приляжешь? – протягивает руку, на которую я смотрю со смущением и опаской.

– М-м-гу, – мычу сквозь сжатые губы. – Спасибо вам… тебе… за все, – лепечу невнятно.

Славин приближается вплотную ко мне, так что я сквозь какофонию больничных запахов улавливаю его личный аромат. Вдыхаю терпкую горечь грейпфрута вперемешку с мягкой арабикой. Как много лет назад. Ничего не изменилось. Будто он пользуется одним и тем же парфюмом и до сих пор литрами пьет кофе, пропитавшись им насквозь.

Действует на меня его запах точно так же, как раньше. До дрожи в коленях. До предобморочного состояния. До бабочек в животе… которые вдруг взрываются и ранят меня осколками.