– Вероятность отцовства 99,9 процентов… Вот ш-ш… – Адов собирается грубо выругаться в адрес моей Пампушки, но я инстинктивно хватаю его за грудки и встряхиваю, как мешок с картошкой.

– Не смей, – зло цежу сквозь зубы.

С трудом заставляю себя разжать кулаки и легко отталкиваю его от себя. От греха подальше, иначе Костя меня придушит за то, что помял прокурорское отродье.

То ли я не рассчитал силы, то ли Максим слабак, однако он внезапно теряет равновесие и впечатывается в собственную машину. Проехавшись лицом по краю капота, скатывается в снег, распластавшись всем телом. Нашел время снежного ангела делать!

– Серьезно ты настроен, – хрипит с земли, сплевывая снежинки. – Что делать-то теперь?

Тяжело поднимается, потирая покрасневшую скулу. Да черт! Какой же неудачник! Сам себя убьет, а мне отвечать потом…

– Все просто: ты подаешь иск об оспаривании отцовства, я восстанавливаю свои права. После этого мирно расходимся.

– Звучит круто, – неожиданно усмехается. Гаденько так, противно, как гиена. Опять кулаки чешутся, однако я сдерживаюсь, а он вдруг вздыхает. – Но отец меня убьет.

– Если чужого ребенка им подсунешь, будет еще хуже. Выбирай.

– Согласен. Только… – хватает меня за рукав, когда я разворачиваюсь, чтобы вернуться в машину, – идем со мной к юристу? Подтвердишь мои слова, если потребуется, да и… страшно мне как-то.

– Нет, дальше сам, – высвободившись, брезгливо оттряхиваю куртку. – Тест у тебя на руках. Имена там есть. Всех троих, в том числе и матери, – киваю на фиктивный документ, предвкушая наказание от Киры за весь этот финт с ДНК. Она девочка честная, в отличие от меня.

В любви все средства хороши. Ради Лизоньки она будет молчать, а Костя все схватит на лету и вырулит правильно. Это единственный шанс вырвать ребенка из клоаки Адовых.

Делаю шаг в сторону, чтобы освободить Максу путь, но он опять прилипает ко мне.

– Пожалуйста! – складывает ладони в умоляющем жесте. – Пойдем вместе!

Смотрит на меня большими глазами, как тот самый хитрый и трусливый котяра из «Шрека». Чую, что без меня он все перепутает, испугается и испортит мой план, который и так на ладан дышит.

– Тц, какой ты… – кривлюсь с отвращением. – Ладно, идем. Шевелись, – пихаю его в спину, а сам плетусь следом, будто чертов телохранитель.

Елки замерзшие, я точно не выживу сегодня! Мало того что Воскресенский будет в ярости, так еще и Кира обидится за то, что я ничего не сказал и выставил ее неверной женой. Хотя я не раз намекал ей, но… в итоге решил провернуть все тайно. Испугался, что моя честная девочка не одобрит ложь, даже во благо. Теперь ее чувства меня волнуют больше всего.

«Пампушка, поддержи меня. Все по плану», – на ходу вбиваю сообщение.

Шагаю по коридору, исподлобья поглядывая на мельтешащую впереди фигуру Адова.