— Вот это уже лучше, — согласился я, — но я в три предложения могу разбить и эту вашу теорию. Хотите еще подумать или ограничимся оценкой «хорошо»? Подумайте, я уверен, что вы можете лучше!

— Вы…

— Я!

— Вы…

— Я, Синицына, я. До начала пары еще есть время сформулировать осмысленное предложение.

Я встал из-за стола и сделал шаг к ней, вперившись в Полину взглядом. Она стояла на месте и нервно сжимала в ладонях лямки рюкзака. От злости на ее щеках появился румянец.

В горле пересохло, а я машинально облизал губы.

— Объясните, что я сделала не так! — потребовала она и даже топнула ножкой.

— Или как всегда — все изучите сами?!

— Полина, утром по дороге на работу я убил человека, но наказание за это я не получу. Почему?

— Обстоятельства, исключающие преступную деятельность, — без раздумий выплюнула она, — статья 37 — необходимая оборона. Статья 38 — причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление. Статья 39 — крайняя необходимость. Статья 41 — обоснованный риск. Статья 42 — Исполнения приказа или распоряжения. И статья 40 — физическое и психологическое принуждение!

Выплевывала слова как пули из автомата Калашникова, словно каждая из них могла попасть в меня.

— Вы изучили этот вопрос сами. Написали эссе и отвечаете уверенно и без раздумий! А если бы я просто сказал об этом на занятии, половину вы бы точно пропустили мимо ушей. Еще вопросы есть? Нет? Садитесь на свое место, сегодня у вас тест. Все, как вы любите, исключительно по пройденному материалу, — не упустил случая съехидничать я.

Полина молча села на свое место и решила попрактиковаться в убийстве взглядом.

Возможно, это сработало бы, но хуже быть уже не могло. Я был зол. Возбужден.

И ненавидел свою работу.

Раздал студентам тесты и встал у окна, поминая свое душевное равновесие и надеясь, что студенты не заметят очередного конфуза, который случался только в присутствии Синицыной.

Лучше бы ей после пары молча сдать мне тест и уйти.

Но чуда не произошло. Прозвенел звонок, я наблюдал, как ученики гуськом сдают исписанные листы, и сразу отметил, что Полина встала последней.

— Отдайте эссе, — потребовала она, когда мы остались наедине.

— Уверены — напомнил я, —подумайте еще, я знаю, что вы можете лучше.

— А я знаю, что зачета автоматом мне не видать как своих ушей, — холодно отрезала Синицына и повторила: — Отдайте мое эссе!

Я взял папку со стола и протянул ей.

Полина зло выдрала листы и вставила всего один — тот, что держала в руке. С самым ехидным выражением лица вернула папку.

Я открыл, глянул и едва сдержал довольный смешок. От руки было написано: «Идеального убийства не существует!».

Умница, догадалась!

— Полина, — позвал я уходящую из аудитории девушку.

— Что? Я снова не права? — взвилась она.

— Зачет. Автоматом за это полугодие.